Александр Ярославович Невский. За Землю Русскую

Не в силе Бог, а в правде!
Св. Александр Невский

В пантеоне русской славы имя князя-полководца и государственного деятеля XIII века Александра Ярославича, вошедшего в историю как «Невский», занимает особое место.

Выдающийся полководец, не проигравший ни одного сражения, герой Невской битвы и Ледового побоища, князь Александр Невский был мудрым правителем и опытным дипломатом. Политический путь, избранный им, обеспечил безопасность Руси и на многие века определил вектор развития нашего государства.

Ко времени начала государственной деятельности Александра Невского положение Руси было катастрофическим. Нашествие монгольских кочевников в 1237 – 1238, 1240 годах нанесло колоссальный урон русским землям. Города и села были разорены, тысячи крестьян и ремесленников оказались в полоне, торговые связи между городами прекратились. Монголы поглотили восточных и южных соседей Руси – волжских болгар, половцев, печенегов, торков и берендеев. Подобная участь ожидала и русских.

Остановить процесс уничтожения монголами древнерусских княжеств в какой-то степени удалось отцу Александра, князю Ярославу Всеволодовичу. После его смерти продолжать эту линию пришлось уже самому Александру. Но, кроме монгольского вопроса, князю предстояло решать и «европейский» вопрос.

В авангарде западноевропейской экспансии на восток в тот период были Орден меченосцев и Тевтонский орден, имевшие своим покровителем одного из самых могущественных правителей Европы, папу римского. В первой половине XIII века они предприняли наступление на славянские земли. Это было не просто попыткой расширить свою территорию. Это был настоящий крестовый поход, в котором участвовали крестоносцы со всей Европы, и который ставил своею целью политическое, культурное и религиозное порабощение Северо-Западной Руси¹. Кроме Тевтонского ордена и Ордена меченосцев, русским землям угрожали молодое Литовское государство, а также Швеция и ряд других более мелких этнополитических организаций и образований.

Александр Ярославович пресек попытки западных соседей Древней Руси воспользоваться монгольским нашествием и завладеть русскими землями. В 1240 году он разбил шведов на Неве, получив за эту блистательную победу наименование Невский, в 1241 году выбил оккупантов из Копорья, в 1242 году – из Пскова и разгромил войска Тевтонского ордена и Дерптского епископа на льду Чудского озера. В результате Александр Невский избавил русских от участи прибалтийских славян, покоренных немцами, и укрепил северо-западные рубежи Руси.

Обезопасив западные границы Руси, князь Александр Ярославич принялся за дела на востоке. Военным способом восточный вопрос было решить невозможно, силы кочевников значительно превосходили силы русских, поэтому Александр Ярославич выбрал дипломатический путь. «Своей осмотрительной политикой, – писал о князе Александре Невском, историк В. Пашуто, – он уберег Русь от окончательного разорения ратями кочевников». Вооруженной борьбой, торговой политикой, избирательной дипломатией он избежал новых войн на Севере и Западе … Он выиграл время, дав Руси окрепнуть и оправиться от страшного разорения. Он – родоначальник политики московских князей, политики возрождения России»².

Помимо этого, мудрая политика Александра Невского уберегла русское православие от мутации – унии с Римом, позволила Русской Православной церкви продолжить свою миссию на русских землях и даже за ее пределами.

Вся политическая деятельность Александра Невского определялась чувством безграничной любви к Отечеству и своему народу. Он сумел продемонстрировать всему миру героизм и мощь русского войска, доказав, что за продуманными решениями стоят великие победы.

Родился Александр Ярославич Невский в городе Переславль-Залесский. В летописях не упоминается год и день его рождения. Первым из историков ее назвал В.Н. Татищев, который при описании событий 1219 года внес в свою «Историю Российскую» такое сообщение: «Маиа 30 родился князю Ярославу сын и наречен во святом кресчении Александр». Этой датой пользовались, изменяя только год рождения на 1220, исследователи XVIII–XIX веков.

Между тем, согласно современной академической традиции, принятой в большинстве исследований, Александр Невский родился 13 мая 1221 года. Вероятна дата 13 мая – день памяти святого воина Александра Римлянина, единственного святого, тезоименитого князю и отмеченного в богослужебных книгах XIII века.

Предками Александра были великие князья: прапрадед – Владимир Мономах, прадед – Юрий Долгорукий, дед – Всеволод Большое Гнездо. После смерти Всеволода отец Александра, Ярослав Всеволодович, получил во владение крупное Переяславль-Залесское княжество. Власть Ярослава Всеволодовича распространялась на Тверь, Дмитров, Зубцов, Коснятин, Нерехту, Кашин и на ряд волокламских и новоторжских волостей. При Ярославе Переяславское княжество процветало. Сам же Переяславль превратился в один из красивейших городов Руси со многими церквями и мощной крепостью.

Считается, что князь Ярослав Всеволодович был типичным суздальским князем, глубоко верующим, благочестивым, суровым и замкнутым, с порывами гнева и милосердия. При этом он пользовался большим авторитетом в ряде городов Древней Руси, в том числе в Новгороде Великом. Именно поэтому свободолюбивые и самовластные новгородцы несколько раз приглашали его княжить в своей богатой земле, затем ссорились, прогоняли его и приглашали вновь. Ярослав Всеволодович из-за властного характера с трудом уживался с новгородской вольницей. Но он имел дар военачальника и приносил победы из походов на финнов, немцев и литовцев. На его воинское искусство новгородцы очень надеялись и поэтому, несмотря на авторитарный стиль правления, регулярно приглашали его к себе на княжение, особенно в условиях обострения ситуации, связанной с попытками экспансии сопредельных военно-политических структур и образований.

О матери Александра – княгине Феодосии – известно очень мало. Имя Феодосия она получила при крещении. В быту ее часто называли именем Ростислава. Считается, что она была дочерью князя Мстислава Мстиславича Удатного (Удалого). Ее мать Мария – дочь половецкого хана Котяна. Год и место рождения Феодосии не известны. Известно лишь то, что рождена она была в отчине отца – Торопецком княжестве. Замуж за князя Ярослава Всеволодовича была выдана в 1213 (1214) году. При этом после Липицкой битвы 12 апреля 1216 года она была отнята у Ярослава ее отцом, победившим в том сражении своего зятя. Только в 1218 году Мстислав простил Ярослава и вернул ему жену.

Известно также и то, что жена Ярослава Всеволодовича охотно гостила вместе с мужем в Новгороде, подолгу жила там, постриглась в Юрьеве монастыре, там скончалась 5 мая 1244 года и там же была похоронена рядом со своим ранее почившим сыном Федором. Впоследствии она была причислена к лику святых как преподобная Феодосия. Позднее ее мощи были перенесены во Владимирский Успенский собор.

Александр был вторым по счету ребенком в семье князя Ярослава. Старшим его братом был Федор. Всего у Ярослава было девять сыновей. Летописи сохранили известия о рождениях только первого и последнего из сыновей князя Ярослава. Когда родились остальные семеро, неизвестно. Девятый сын Ярослава, Василий, родился в 1241 году. В одном из перечней конца XV века все они перечислены: «Ярославли сынове: Феодор, Александр, Андрей, Константин, Афанасий, Даниил, Михаил, Ярослав и Василий».

О появлении на свет старшего Федора сообщается в Лаврентьевской летописи. Последняя, выделенная киноварью, запись статьи 6727 года (от Сотворения мира) свидетельствует, что «того же лета родися Ярославу сын и нарекоша имя ему Феодор». Исходя из даты рождения старшего из сыновей Федора (6727 год от Сотворения мира или 1219 год от Рождества Христова), и определяли год рождения Александра – 1221.

Будущий князь формировался в эпоху тяжелых испытаний: с востока на Русь надвигалась монголо-татарская Орда, с запада – на нее нацелились европейские рыцари-крестоносцы. Эти обстоятельства во многом определили дальнейший путь Александра.

О детстве княжича Александра известно немного. В четыре года (1225 году) он прошел обряд пострига (посвящения в воины). В Преображенском соборе Переяславля прибывший из Владимира епископ Симон подрезал княжичу нежные кудри – вместе с ними, как считалось, падало к ногам мальчика, оставалось в прошлом и детство. Затем княжича опоясали мечом и посадили на коня. В руки дали лук со стрелами. Отныне начинался для него путь воина. Будучи еще маленьким, мальчик покидал женскую половину княжеских покоев и переходил под опеку воспитателя-дядьки. Александра стал воспитывать княжеский боярин Федор Данилович. Он учил княжича воинскому искусству – умению владеть мечом, стрелять из лука, биться палицей и секирой.

С юных лет Александра готовили к военной службе и политической деятельности. С этой целью для него из таких же, как он, отроков (детей) набрали дружину. Сверстников Александра, как и самого князя, обучали воинскому искусству: скакать на коне, стрелять из лука, биться на мечах, знать приемы боя. Помимо этого, всех их учили грамоте, математике, географии, истории, латинскому, греческому языкам и т.д. Все они знали церковную службу, молитвы … Для того, чтобы творить справедливый суд, они знали «Русскую правду» и «Кормчие книги», представлявшие собой своды церковных и светских законов. Всех их готовили для службы своему государству и князю. Любому из дружинников можно было впоследствии поручить выполнение любого задания³. Но самое главное – их готовили быть защитниками Руси.

К двенадцати годам русские княжичи уже свободно могли обращаться с боевым оружием. Следует отметить, что вооружение и доспехи русского воина были весьма тяжелыми. Поэтому Александру необходимо было много тренироваться, он должен был быть физически очень крепким человеком. Одна кольчуга (рубаха из металлических колец), которую надевал на себя воин, могла иметь вес в восемь килограммов. Она защищала от стрел и ударов меча. На голове воины носили в то время тяжелый шлем, который иногда весил до шести килограммов и предохранял от ударов меча и палицы. Форма шлема напоминала купол храма. Это обозначало то, что воин находится под защитой самого Бога.

Годы учебы юного князя пришлись на смутное и тяжелое время. Старинная русская пословица гласит: «Беда не приходит одна». Большим бедам, которые ждали Русь, предшествовали зловещие предзнаменования.

Первому появлению монголов предшествовало явление кометы в 1222 году, что в средние века считалось предвестником войн, мора и катастроф. Следующей бедой стало землетрясение, сотрясшее Русь от Киева до Новгорода, а затем случилось еще и солнечное затмение. В течение последующих нескольких лет был неурожай, что вызвало голод и мор. Особенно сильно пострадали северные и западные земли. Самыми тяжелыми были 1228 – 1230 годы. Сильный мороз, случившийся 14 сентября 1230 года, погубил озимые. Свирепствовал голод. На Руси начались голодные бунты.

В этих условиях и происходило становление князя Александра. Очень рано он оказался вовлечен в бурные политические события, развернувшиеся вокруг княжения в Великом Новгороде – одном из крупнейших городов средневековой Руси. Именно с Новгородом будет связана большая часть его биографии.

В первый раз Александр попал в этот город еще младенцем – зимой 1223 года, когда его отца – князя Ярослава пригласили на новгородское княжение. Богатый в то время Великий Новгород, владевший почти всем теперешним севером Руси, «вольный» город, сам устанавливавший себе законы и порядки, сам выбиравший себе князей и удалявший их, – предложил княжеский стол отцу Александра князю Ярославу. Ярослав Всеволодович принял это предложение; но он не мог примириться с тем подчиненным положением, в каком находился князь у новгородцев. В результате княжение Ярослава в тот период оказалось недолгим. В конце того же года, рассорившись с новгородцами, Ярослав с семьей вернулся в Переяславль. В последующем он еще трижды будет княжить в Новгороде и всякий раз это будет сопровождаться неурядицами и конфликтами с горожанами. Ярослав будет мириться и ссориться с Новгородом, а затем это повторится и в судьбе Александра.

Объяснялось это тем, что новгородцы нуждались в сильном князе из близкой к ним Северо-Восточной Руси для того, чтобы он мог защитить город от внешних врагов. Таковым и был Ярослав Всеволодович, известный в то время своими военными победы над многочисленными противниками Руси. Княжение Ярослава в Новгороде было неспокойным. В первый же год своего княжения он пошел походом на Чудь⁴. Затем последовали походы на Литву, на Емь⁵ и снова на Чудь, наседавших на новгородские пределы. Промежутки между походами были заполнены распрями с новгородцами.

Во второй раз князя Ярослава пригласили в Новгород в 1226 году. Спустя два года (в 1228 году) князь опять покинул город, но на этот раз оставил в нем в качестве князей своих сыновей – девятилетнего Федора (своего старшего сына) и семилетнего Александра. Вместе с детьми остались бояре Ярослава – Федор Данилович и княжеский тиун Яким. Но новгородцы в очередной раз выказали свое свободолюбие, взбунтовались, и 20 февраля 1229 года княжичам пришлось тайно бежать из города в Переяславль.

На некоторое время в Новгороде утвердился князь Михаил Всеволодович, правивший отдаленным Черниговом. Но князь Михаил не мог защитить город от угрозы извне. Поэтому уже в декабре 1230 года новгородцы в третий раз пригласили Ярослава. Прибыв в Новгород и заключив договор с новгородцами, Ярослав пробыл в городе лишь две недели, вернувшись в Переяславль. На княжении в Новгороде вновь остались его сыновья Федор и Александр.

Летом 1233 года неожиданно заболел и умер накануне собственной свадьбы Федор, старший брат Александра. После смерти брата Александр остался в Новгороде один. К этому времени Ярослав Всеволодович уже снова был приглашен новгородцами на княжение, провел семь успешных походов в Прибалтику и обезопасил границы Новгородской республики с севера и запада.

В этих походах принимал участие и Александр. В Новгороде будущий полководец постигал секреты ведения внутренней и внешней политики. Но все же основной упор в образовании юноши делался на правила ведения боя, военное и конное искусство.

До 1236 года в управлении городом ему помогал отец, но после его отъезда в Киев молодой князь в возрасте 15 лет стал полноправным и единственным правителем Новгорода.

Начало его княжения пришлось на страшную пору в истории Руси – нашествие монголо-татар 1237 – 1238 годов, нанесшее колоссальный урон русским землям. Города и села были разорены, тысячи крестьян и ремесленников оказались в полоне, торговые связи между городами прекратились. Монголы поглотили восточных и южных соседей Руси – волжских булгар, половцев, печенегов, торков и берендеев. До Новгорода полчища Батыя не дошли, но большая часть Северо-Восточной Руси, ее крупнейшие города – Владимир, Суздаль, Рязань и другие – были разрушены.

Начиналось самое трудное время в истории Руси – эпоха, получившая название «черные годы» Русской земли. После ураганного нашествия монголо-татарских войск 1237 – 1238 годов, когда была перемолота русская сила и подверглись разорению десятки городов, начала складываться система тяжелой зависимости от ордынских завоевателей, державшаяся на страхе перед новыми вторжениями.

Воспользовавшись ослаблением Руси, немецко-шведские завоеватели принялись захватывать ее северо-западные земли с целью лишить Русь выхода к Балтийскому морю. Еще в начале XIII века немецкие и скандинавские (шведы и датчане) феодалы, которых поддерживала римско-католическая церковь, под предлогом крещения язычников начали активную экспансию в Прибалтике.

В 1193 году папа Целестин III издал буллу с призывом к крестовому походу против прибалтийских язычников и даже «приравнял его к пути в Иерусалим». Это послужило началом вооруженному завоеванию Ливонии. В 1201 году при поддержке купцов из Любека крестоносцы основали Ригу. В 1202 году в Риге цистерцианец Теодорих из Турайды, ставший впоследствии епископом в Эстонии, основал «Братство воинов Христа в Ливонии». Это братство более известно как Орден меченосцев или орден братьев меча. Постепенно Орден сумел сформировать войско численностью до 20 тысяч человек. Его ядро составляли тяжеловооруженные конные рыцари. По тем временам это была мощная военная сила.

Первое крупное столкновение Руси с Орденом меченосцев произошло в 1224 году, когда немцы осадили и захватили у Новгородской Руси город Юрьев и переименовали его в Дерпт⁶. Помимо этого, начались набеги меченосцев на псковские и новгородские земли. В 1226 году на территории Восточной Пруссии обосновался Тевтонский орден – организация рыцарей, созданная под руководством католичества в Германии в конце XII века. Это был передовой отряд крестоносцев, вооруженных геополитической доктриной Drang nach Osten («Натиск на Восток»).

В ответ на набеги меченосцев русское войско (новгородцы, псковичи и переяславцы) в 1234 году под руководством князя Ярослава Всеволодовича двинулось к Дерпту. В ожесточенной битве получил тогда боевое крещение и молодой княжич Александр Ярославич.

Сражение произошло на заснеженном поле между Дерптом и берегом реки Эмайыги (или Омовжи, Эмбаха), куда князь Ярослав выманил неприятеля из их крепостей. Юный Александр впервые увидел в деле закованных в латы немцев с латинскими шлемами на головах и в белых плащах с черными крестами поверх лат. Многие были на конях, одетых в броню. Немцы вели себя нагло и самоуверенно. Впрочем, русские быстро сбили с них спесь, мощным ударом наголову разбив их.

Не выдержав мощного удара русских войск крестоносцы, рассыпав строй, бросились бежать. Русские прижали рыцарей к реке, а потом загнали их на весенний, непрочный лед. И тут «обломился лед, и истопло их много, а иные, израненные, побежали в Юрьев и в Медвежью Голову», – зафиксировано в летописи⁷. Немцы запросили мир и обязались платить дань новгородскому князю. Битва на реке Эмайыги фактически стала прообразом Ледового побоища. По ее образу и подобию князь Александр сокрушил 5 апреля 1242 года псов-рыцарей на льду Чудского озера в битве, получившей название Ледового побоища.

В 1236 году князь Ярослав Всеволодович отправился из Новгорода на великое княжение в Киев. С собой князь взял малую дружину и больших бояр новгородских: Судимира Славенского, Якима Влунковича, Костю Вячеславича и сотню воинов-новоторжцев; позже он их всех одарил и отпустил обратно в Новгород. А в Новгороде, собрав вече, посадил на столе вместо себя своего старшего сына Александра.

Обряд посажения на престол был совершен у стен Святой Софии. Благословляя своего сына и вручая ему меч, Ярослав сказал: «Крест будет твоим хранителем и помощником, а меч твоею грозою! Бог дал тебе старейшинство между братьями, а Новгород Великий со времени князя Рюрика – старейшее княжение во всей земле Русской!»⁸.

С 1236 по 1240 год Александр Ярославич, выполняя волю отца, непрерывно княжил в Новгороде. Князь Ярослав, заняв киевский великокняжеский престол, нуждался в крепких и надежных тылах. В этот период по Северо-Восточной Руси пронесся губительный вихрь Батыева нашествия. Города стояли в руинах, многие князья, в том числе великий князь Владимирский Юрий II, родной дядя Александра, отражая нашествие, погибли.

Обстоятельства, таким образом, вынудили Ярослава Всеволодовича переместиться из Киева во Владимир. Перебравшись на Северо-Восток, он постарался навести порядок в разоренной стране. Проявив дипломатические способности, Ярослав спас Новгородские земли от вторжения Батыя. Угроза со стороны Орды миновала, но с запада на ослабленную Русь стали наступать шведы и рыцарские ордена, обосновавшиеся в Прибалтике.

На плечи князя Александра легла огромная ответственность: оборона новгородских границ от воинственных соседей. Нелегко было его положение и в самом Новгороде. С одной стороны, свободолюбивые новгородцы хотели, чтобы молодой князь не выходил из-под их воли, послушно исполнял их желания, считался с их вольностями и обычаями. С другой стороны, твердый в своих стремлениях, Ярослав Всеволодович требовал от сына идти той же дорогою, какою шел он, заботиться о возвышении в Новгороде княжеской власти, не считаясь с вспышками недовольства этим новгородцев.

От юного князя требовалось твердость воли, осторожность и в то же время уменье обращаться с людьми, снисходительно относиться к их взглядам и привычкам, чтобы, выполняя план отца, привлечь к себе доверие и любовь новгородцев, не хотевших поступиться чем-либо из своих вольностей. Он жил здесь как бы между двух огней, всегда настороже, успешно обходя все трудности. Во многом этому способствовало и то, что Александр правил и судил справедливо. Он говорил: «Братья! Творите милость… Виновных простите, убогим – помогайте… довольствуйтесь тем, что имеете. Остерегайтесь обижать кого бы то ни было…»⁹.

В результате им доволен был отец; его полюбили новгородцы, называли его «наш князь» и гордились тем, что у них княжит Александр, которого каждая русская область хотела бы видеть своим князем.

Когда Александру исполнилось 18 лет, в 1239 году по окончании войны с литовцами за Смоленск он обвенчался с княгиней Александрой¹⁰, дочерью полоцкого князя Брячислава, одного из окраинных русских князей, которому еще больше, чем Новгороду, угрожали католики. В лице своего тестя Александр Ярославич приобрел, таким образом, надежного, хотя и не сильного союзника.

В том же году (1239), предвидя опасность вооруженного нападения с северо-запада, он начал сооружать линию укреплений по реке Шелонь. На побережье Финского залива и по берегу Невы была усилена сторожевая служба («морская стража»), которую несли воины из финского племени ижора. В июле 1240 года именно они первыми известили Новгород о появлении в водах Финского залива 5-тысячного войска шведов на 100 шнеках¹¹.

После того как татары повернули от Игнач Креста на юг, князь Александр осознал остроту и значимость потенциальной угрозы для Новгорода. Борьба для него не закончилась, она только начиналась. На востоке была разоренная земля, восстанавливаемые города и постепенно возвращающиеся из лесов жители. Там царила тяжесть разорения, угнетение татарских баскаков и постоянная боязнь нового нашествия. Помощи оттуда быть не могло. Каждое княжество было слишком занято своей бедой, чтобы оказывать помощь другим. Новгородская земля почти избежала ужасов монголо-татарского завоевания. Огонь коснулся ее лишь по краям: пал Торжок, а после того как монгольские тумены неглубоко вклинились в земли Новгорода, они вскоре повернули вспять.

Воспользовавшись ситуацией, на разоренную и обескровленную Русь слетались с запада падальщики: Литва стремилась захватить уцелевшие от татаро-монгольского разорения земли Полоцка и Смоленска, а немецкие, шведские и датские крестоносцы под патронажем папы римского Григория IX¹² решили прибрать к рукам Псков и Новгород и принудить население русских городов и их земель перейти в католическую веру.

В 1237 года Григорий IX объявил о начале нового крестового похода, пообещав всем его участникам отпущение грехов, он намеревался обратить в католичество все северные области Руси.

Чрезвычайная опасность угрожала всему русскому северо-западу. При этом речь шла не только о перспективах утраты политической самостоятельности, и оказаться оторванными от Русской земли, но и утраты православной веры, являвшейся мировоззренческим фундаментом российской государственности. О том, как это происходит на практике, крестоносцы продемонстрировали в 1204 году, когда под ударом участников IV крестового похода пал Константинополь, столица православной Византийской империи. По словам французского историка Жака ле Гоффа, взяв штурмом Константинополь, «латиняне наконец-то утолили зависть и ненависть к византийцам… грабежом и жестокой резней мужчин, женщин и детей». При этом обращает на себя внимание его характеристика «представителей западноевропейской цивилизации»: «По отношению к грекам латиняне испытывали смесь зависти и презрения, идущего от более или менее подавляемого чувства неполноценности … Это была рефлекторная реакция воинственного и бедного варвара на богатого цивилизованного человека»¹³. На руинах православной державы была образована Латинская империя со столицей в разграбленном и обезлюдевшем Новом Риме. Самой Византийской империи была оставлена лишь небольшая территория с центром в г. Никея.

Очевидно, что подобная участь была уготована и Новгородской земле, и всему северо-западу Руси.

K середине XIII века при активном участии католического Рима между тремя феодально-католическими силами Северо-Восточной Европы –Орденом меченосцев (объединившимся в 1237 году с Тевтонским орденом)¹⁴, датчанами и шведами – было достигнуто соглашение о совместном походе против Новгородской Руси для завоевания северо-западных русских земель и насаждения там католицизма.

Так, в частности, 7 июня 1238 года в Стенби, резиденции датского короля Вальдемара II, состоялась его встреча с магистром уже объединенного Тевтонского ордена в Ливонии Германом Балком, в ходе которого обсуждался вопрос о совместном выступлении на Русь трех главных участников коалиции: с одной стороны – датских крестоносцев, располагавшихся в Эстонии, тевтонцев из Ливонии и крестоносцев, обосновавшихся в Финляндии, а с другой – шведских рыцарей¹⁵. «Единственный раз в истории объединились три силы западноевропейского рыцарства: шведы, немцы и датчане – для нападения на русские земли»¹⁶.

Таким образом, это наступление было не просто попыткой одного государства расширить свою территорию, это был настоящий крестовый поход, в котором участвовали крестоносцы со всей Европы, целью которого было политическое, культурное и религиозное порабощение Северо-Западной Руси.

По мнению папской курии¹⁷, после «Батыевого разорения» обескровленная и разграбленная Русь не могла оказать какого-либо сопротивления. Это и стало главной побудительной причиной совместного выступления своеобразного «средневекового НАТО». Немецкие и датские рыцари должны были нанести удар по Новгороду с суши из ливонских владений, а шведы собирались поддержать их с моря через Финский залив.

Особую опасность для северо-запада Руси в этот период представлял Ливонский орден, действовавший по прямому благословению папы Григория IX. Действия Ливонского ордена после урегулирования в 1238 году отношений с Данией, были направлены против Пскова (вместе с Изборском захваченного в 1240 году) и подвластных Новгороду земель по р. Луге (походы 1240 года и постройка крепости в Копорье).

Но первый удар по Северной Руси нанесли не они, а шведы. Летом 1240 года шведская флотилия во главе с ярлом Ульфом Фаси и зятем короля Эрика XI Биргером Магнуссоном вошла в устье Невы. С ними прибыло католическое духовенство – некие «пискупы» (епископы), а также ополчение финно-угорских народов сумь и емь. Шведы решили разбить лагерь на левом берегу Невы, чуть выше впадения в нее реки Ижора. Дальнейшему продвижению их флотилии мешали пороги, находившиеся выше устья реки Тосна. В том месте известковые кряжи (рифы) делили Неву на два рукава и затрудняли судоходство. Скорость течения воды в извилистых протоках достигала 15–20 км/ч. Пороги преодолевались при попутном ветре и на веслах. В летний период направление ветра часто было встречное – от Ладожского озера. Это обстоятельство вынудило шведов пришвартоваться к берегу, стать лагерем и ждать благоприятного момента.

Уверенный в победе, королевский зять ярл Биргер прислал Александру гордое и надменное объявление войны: «Если можешь, сопротивляйся, знай, что я уже здесь и пленю землю твою»¹⁸.

Время для вторжения было выбрано весьма удачно. Батый всё ещё не покидал русских пределов, его войска зимой 1239 – 1240 гг. захватили еще одно русское княжество – Муромское и вторично опустошили великое княжество Владимирское. Затем ордынцы обрушились на Киев и другие южные и юго-западные владения Руси. Новгородцам и их князю Александру не от кого было ожидать серьезной военной помощи. Но шведы не учли, что Великое княжество Владимирское, хоть и было разгромлено в своих городах, военный потенциал не утратило и смогло оказать помощь Новгороду. А кроме того, как писал в своей замечательной работе «Древняя Русь и Великая степь» Лев Николаевич Гумилев, «яркой искрой пассионарности вспыхнул на истерзанной Руси молодой князь Александр Ярославич»¹⁹.

Это было первое по-настоящему серьезное испытание для молодого новгородского князя. Александр с честью выдержал его, проявив качества не только прирожденного полководца, но и государственного мужа.

Получив от шведов послание, Александр, как повествует Первая Новгородская летопись, «разгорелся сердцем» и пошел в главный собор Новгорода Святую Софию, встал на колени перед алтарем и молился там со слезами, чтобы Бог помог ему. Затем он обратился к своей дружине со словами: «Не в силе Бог, но в правде. Иные – с оружием, иные – на конях, а мы же Имя Господа Бога нашего призовем! Они поколебались и пали, мы же восстали и тверды были. Не убоимся множества врагов, так как с нами Бог!» ²⁰. Эти слова в последующем стали хрестоматийными, свидетельствовали о способности Александра в мобилизации населения для отпора врагу.

Сложившаяся обстановка требовала от Александра Ярославича решительных действий. В короткое время им был сформирован отряд из 300 княжеских дружинников (из Суздаля), 500 отборных новгородских конников и стольких же пеших ополченцев. Все они быстрым ходом направились в сторону Ладоги. Конные воины следовали по берегу Волхова, а пешие ополченцы – по реке на речных судах. В Ладоге к отряду присоединилось 150 конных воинов. Дружина ижорян (около 50 человек) продолжала вести наблюдение за шведами. Хорошо поставленная разведка позволяла русскому войску действовать инициативно и уверенно.

Преодолев свыше 120 км пути, Александр со своим отрядом прибыл в район невских порогов, где соединился с пешей ратью, следовавшей по Неве на речных судах. В случае движения шведов она должна была остановить их на порогах. Отсюда проводники-ижоряне, обеспечивая скрытность передвижения, повели русское войско к лагерю шведов.

14 июля 1240 года в 7 км от врага новгородцы сделали привал, чтобы с учетом местности и расположения противника разработать план дальнейших действий. Лагерь шведов на берегу Невы был защищен рекой Ижора и речушкой Большая Ижорка, впадающей в нее. Суда стояли в два ряда «борт к борту и штевень к штевню». С них были переброшены мостики на берег, где расположилась часть шведского войска. В центре лагеря поставили шатер Биргера. Противник не ожидал нападения. Князь Александр Ярославич принял решение атаковать численно превосходивших шведов. В отряде новгородцев было не больше 1,5 тысячи человек, которым противостояло 5-тысячное шведское войско.

15 июля около 11 часов русское войско, укрываясь в лесных зарослях, незаметно подошло к шведскому лагерю и внезапно атаковало его. Конная дружина князя, возглавляемая самим Александром Ярославичем, нанесла мощный удар по центру лагеря. Другая часть русского войска – конный отряд новгородцев и ладожан – устремилась на правый фланг противника. На левый фланг вдоль Невы смело и решительно наступала пешая новгородская рать. В ее задачу входило отрезать шведам путь к отступлению, а также лишить их поддержки войск, находившихся на судах.

Битва затянулась на много часов и закончилась лишь к вечеру. Русские воины в ней проявили чудеса храбрости и героизма, а сам князь Александр сражался в первых рядах своей дружины. Прорвавшись в центр лагеря, он сразился с предводителем шведов Биргером и наложил «печать» на его лицо – ранил в лицо копьем.

Под натиском русского войска противник отступил к стоянке кораблей. В его рядах началась паника, еще больше усилившаяся после того, как пешая рать новгородцев, разрушая мостки и сходни, потопила три шведских корабля. Под покровом ночи остатки шведского войска погрузились на корабли и бежали. Только ночь спасла остатки их армии от полного истребления.

Битва закончилась победой князя. Потери русского войска составили до 20 состоятельных воинов (к этому числу следует прибавить их погибших дружинников) в то время как общее число погибших шведов измерялось сотнями.

После окончания битвы шведы, признав поражение, сами хоронили своих павших воинов. Летописный источник XIII века сообщает, что они «трупиа мертвых своих наметаша корабля и потопиша в мори» ²¹. В летописи об этом мы читаем следующее: «И накладши корабля два вятших мужь, преже себе пустиша и к мори». Остальных менее знатных погибших воинов «пометали» в яму «бещисла». Русские воины не мешали совершению похоронных обрядов. В понедельник (16 июля 1240 года), не дождавшись рассвета, шведы ушли на оставшихся судах прочь²².

Так, князь с малой дружиной победил опасного врага. Русские разбили шведов меньшими силами и с минимальными потерями. Пало всего 20 русских воинов. Тщательная разведка, быстрый сбор и сосредоточение сил, внезапность нападения и доблесть новгородцев под начальством Александра Ярославича обеспечили яркую победу над иноземными захватчиками. Выиграв свой первый бой, Александр воспрепятствовал созданию шведского опорного пункта на Неве.

Это событие имело важное стратегическое значение, так как русские войска остановили продвижение шведов на Ладогу и Новгород и тем самым предупредили опасность скоординированных действий Швеции и Ордена в ближайшем будущем.

Натиск шведов был отражен и надолго отбил у них охоту к экспансии в отношении России. После Невской битвы, почти шестнадцать лет, до 1256 года, шведы не смели покушаться на земли Великого Новгорода.

Слух о победе облетел всю Русь. Новгород, объятый перед тем страхом и тревогой за исход неравной борьбы, ликовал. В честь признания заслуг князь Александр получил почетное дополнение к своему имени – Невский. У новгородцев он еще именовался «Храбрым». В то время ему было 19 лет.

Значение победы в Невской битве было велико. Князь Александр сохранил для Новгорода выход на Балтику и важнейший торговый путь, предотвратил масштабную экспансию шведов на русские земли и не дал немцам получить поддержку с севера. В обстановке поражений во время нашествия татаро-монгольского войска на русскую землю победа над шведскими завоевателями имела большое политическое значение. Она наглядно показала возможность успешной борьбы с врагами Руси.

Летом 1240 года князь Александр при звоне колоколов и ликовании народа въехал в Новгород. Победа принесла ему громкую славу, но в том же году, поссорившись с новгородцами, он был вынужден покинуть город с семьей и дружиной. Горожане сказали ему, как говорили многим князьям до него: «Вот тебе, князь, путь чист!», на что Александр, по преданию ответил: «Гоните меня? Как понадоблюсь – не зовите!»²³.

Видимо, новгородцы не понимали, что война не закончилась невской победой и что наступление шведов лишь первое нападение Запада, за которым последуют другие. В попытках Александра к усилению своей власти князя-предводителя рати они увидели прежнюю враждебную им княжескую суздальскую волю. Сама слава Александра и любовь к нему народа делали его в глазах новгородских бояр еще более опасным для новгородской вольности. На этой почве произошла распря, вызвавшая мятеж.

В ноябре 1240 года князь Александр с матерью, женой и всем княжьим двором уехал из Новгорода во Владимир, к отцу, а оттуда – на княжение в Переяславль.

Между тем, лишившись сильного князя, Новгород не смог остановить наступление еще одного врага – крестоносцев. Через полтора месяца после битвы на Неве начали действовать под командованием вице-магистра Ливонского ордена Андреаса фон Вельвена соединенные силы Тевтонского ордена, датского короля, дерптского епископа. Внезапным ударом они захватили пограничную псковскую крепость Изборск. Выступившее псковское войско было разгромлено, его воевода Гаврила Гориславич пал в бою. Крестоносцы осадили Псков. 16 сентября 1240 года его жители были вынуждены капитулировать. В городе остались два немецких фогта (наместника) с небольшим отрядом, и крестоносцы продолжили наступление. Они захватили и сожгли до основания погост Копорье. На его территории на крутой, скалистой горе был построен орденский замок с высокими и крепкими стенами, рвом и валом. Там расположился многочисленный гарнизон.

Затем крестоносцы заняли Тесово, важный торговый пункт на Новгородской земле, взяли под контроль другие торговые пути, отрезая новгородцев от Балтийского моря и стали грабить новгородских купцов в 30 верстах от Новгорода. На севере они дошли до Луги.

В это же время на новгородские рубежи напали литовские князья. Меченосцы, Чудь и литовцы рыскали по новгородским волостям, грабя жителей и отбирая лошадей и скот.

Взятие ливонцами Изборска, Пскова и их продвижение вплоть до самого Новгорода заставило новгородцев изменить свое мнение в отношении Александра. Новгородцы обратились к Ярославу с просьбой, чтобы он направил к ним Александра, но он дал им второго своего сына, Андрея. Это не удовлетворило новгородцев. Они хотели видеть своим князем только Александра и отправили второе посольство.

Новому посольству придали особую солидность: с ними поехал архиепископ Новгородский Спиридон. Сам факт его присутствия среди вечевых дипломатов свидетельствовал о том, что Господин Великий Новгород стоит на краю бездны и уповает лишь на помощь со стороны Александра.

После этого Ярослав согласился снова отпустить Александра в Новгород и дал ему в помощь владимиро-суздальскую дружину. И Александр вернулся. С ним вместе на помощь Новгороду пришли владимиро-суздальские полки под командованием его брата Андрея.

Прибыв в Новгород, Александр Невский решил сначала ударить по самому уязвимому рыцарскому звену – по «водской пятине», оккупированной новгородской территории, населенной лояльными к русским финно-угорскими племенами, а затем, дождавшись подкрепления, пойти на Псков. Вновь, как и против шведов, стремительный маневр к берегам Финского залива и удар по замку в Копорье оказались для крестоносцев неожиданными. Крепость пала, даже не успев приготовиться к обороне. Примечательно, что большую помощь новгородцам оказали восставшие на острове Саарема эстонцы, оттянув на себя все резервы, которые были у фон Вельвена на севере.

Взятием Копорья Александр Невский обезопасил северо-западные границы Новгородской земли, обеспечил тыл и фланг русского войска для дальнейшей борьбы с главными силами крестоносцев. Началась подготовка к решению основной задачи – освобождению Пскова и разгрому войска Тевтонского ордена.

В марте 1242 года, дождавшись владимирскую помощь, Александр стремительным наскоком освободил Псков, при этом погибли 70 тевтонских крестоносцев. Орденских наместников он отослал закованными в Новгород. Из-под Пскова князь двинулся дальше и вошел во владения ордена.

Разделив войска на мелкие отряды, Александр Ярославич отправил их в рейд в земли Тевтонского ордена и Дерптского епископа, виновника захвата Пскова и вторжения в земли Води. У реки Ахья, «у моста», на пути к Дерпту авангард русских войск под командованием брата новгородского посадника Домаша Твердиславича и переяславского воеводы Кербета, попал в засаду и подвергся неожиданному нападению. После чего русские отряды заняли позиции у восточного берега озера Теплого, где имелась протока между Чудским и Псковским озерами, именуемая «Узмень».

При известии о вторжении русских магистр собрал весь орден и подчиненные ему племена и выступил к рубежам. Против Невского выступило большое конное войско, оттеснившее дружину Невского к границе Ливонского ордена, проходившей по Чудскому озеру. На новгородцев шел весь орден.

Узнав, что на него идет большая рать, князь Александр отступил из орденских владений, перешел через Чудское озеро и поставил свои полки на русском его берегу, на Узмени у Вороньего камня.

Решающая битва с рыцарями Ливонского ордена произошла 5 (18) апреля 1242 года на льду Чудского озера и вошла в историю как Ледовое побоище.

У Ордена было хорошо вооруженное, опытное и отлично подготовленное войско. Его ядро составляли тяжеловооруженные конные рыцари. По оценкам историков, войско Ливонского ордена насчитывало 10 – 12 тысяч человек, объединённые дружины Новгорода, Пскова и Владимиро-Суздальского княжества насчитывали около 16–17 тысяч ратников. Несмотря на численное превосходство русских, войско рыцарей было лучше вооружено – его основу составляла тяжёлая кавалерия и профессиональная латная пехота, кроме того, оно было более слажено.

Русским войском командовал князь Александр Невский, а рыцарями – ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии (Ливонского ордена) Андреас фон Фельфен. Уроженец австрийской Штирии, он до вступления в должность наместника ордена в Ливонии был комтуром (комендантом) Риги. О том, что это был за командир, свидетельствует тот факт, что он решил лично не участвовать в сражении на Чудском озере, а остался на безопасном расстоянии, передав командование более младшим орденским военачальникам. Датскими рыцарями командовали сыновья короля Вальдемара II.

Как известно, крестоносцы обычно использовали в качестве боевого порядка так называемую «свинью» или «кабанью голову» – длинную колонну, во главе которой находился клин из рядов наиболее сильных и опытных рыцарей. За клином шли отряды оруженосцев, а в центре колонны – пехота из наемников – выходцев из балтийских племен. По бокам колонны следовала тяжеловооруженная рыцарская конница. Смысл такого построения заключался в том, что рыцари вклинивались в строй противника, раскалывая его на две части, затем разбивали на более мелкие части, а уже потом добивали при участии своей пехоты²⁴.

По правилам военного искусства тех лет, удару «свиньи» должны были противостоять главные силы – большой полк («чело»), а фланги («крылы») обычно прикрывались ополченцами. Но именно так и проигрывали тевтонцам свои сражения ливы, латыши и эсты.

Александр решил изменить тактику, ослабив центр боевого построения русского войска и усилив полки правой и левой руки. Основные силы он сосредоточил на крылах, а центр поставил так, чтобы, пробив его, «свинья» уперлась в высокий лесистый берег. Конницу князь разделил на два отряда и расположил их на флангах позади пехоты.

Выставив ночью передовой заслон, князь приказал ему не атаковать навстречу, как это было принято, а медленно с боем отходить, пока весь клин не втянется в русские ряды.

С восходом солнца рать меченосцев в накинутых поверх доспехов белых плащах, с нашитыми на них красным крестом и мечом, двинулась по льду озера на новгородцев. Построившись клином – «свиньей» – и сомкнув щиты, ливонцы врезались в передовой полк, который мужественно принял первый натиск, пробились через него, врубились в «чело». Русская пехота, поклявшаяся «положить главы свои», сражалась стойко. «Клин» немцев увяз в центре боевого порядка. Сильные фланги русской пехоты стиснули потерявший ударную силу «клин» крестоносцев, не дав ему возможности развернуться. Ряды смешались, и в этот момент по рыцарям ударили полки правой и левой руки, а с тыла – совершившая обходной манёвр отборная дружина князя Александра. Исход сражения решили лучники русских дружин и фланговая атака княжеской конницы – удар с флангов и тыла принёс победу.

Рыцарский строй был сломан, и войска ордена обратились в бегство. Первыми побежали эсты из племени Чудь, шедшие вместе с орденом, опрокинув меченосцев и рыцарей, а затем побежало и все основное войско Ордена.

Пешее русское войско не только победило конных, закованных в доспехи рыцарей, но и гнало их 7 верст по льду до противоположного западного берега, называемого Супличским²⁵. На широком ледяном пространстве бежавшим некуда было скрыться.

В битве пало 500 меченосцев и множество эстов из племени Чудь. Пятьдесят рыцарей было взято в плен и приведено в Новгород. Многие утонули в озере, провалившись в полыньи, а многие израненные скрылись в лесах. Ливонский орден потерпел сокрушительное поражение, потеряв убитыми, ранеными и пленными около две трети своего состава. Удалось спастись только части отряда из Дерпта и небольшому числу воинов из вспомогательных легковооруженных отрядов «чуди».

Такие потери были просто невероятными для войн того времени. Поэтому вполне закономерно битву русских с немцами на Чудском озере историки назвали не сражением, а именно побоищем, Ледовым побоищем.

Эта победа обезопасила западные границы Новгородской республики от вторжений крестоносцев. Победа над Орденом укрепила западные границы и остановила дальнейшее продвижение немецких феодалов на Восток. К тому времени, когда монголы возвращались из похода в Центральную Европу, северо-западная граница Новгородской земли была надежно защищена.

Кроме того, Александр получил возможность начать поход в земли Ордена. Поэтому рыцари поспешили заключить мир, отказавшись от всех своих завоеваний в Новгородской земле. В 1242 году руководство Ордена прислало в Новгород посольство с просьбой о мире: Орден отказывался от всех претензий на русские земли и просил об обмене пленными. Мирный договор в том же году был заключен. После Ледового побоища крестоносцы не беспокоили Русь более 11 лет.

Между тем, русские земли на данном направлении по-прежнему подвергались агрессии, теперь уже со стороны местных племен. В связи с этим Александру Невскому пришлось немало повоевать с другими «покусителями» на землю русскую. Так, летом 1242 года князь со своим войском нанес поражение семи литовским отрядам, нападавшим на северо-западные русские земли, в 1245-м отбил Торопец, захваченный Литвой, уничтожил литовский отряд у озера Жизца и, наконец, разгромил литовское ополчение под Усвятом. Целым рядом побед в 1242 и 1245 годах он, по сведениям из Новгородской первой летописи, такой страх нагнал на литовцев, что они стали «блюстися имени его»²⁶.

Обеспечение военной безопасности Руси на западном и северо-западном направлениипозволило сосредоточить усилия на другом важнейшем направлении – восточном – на взаимоотношениях с Монгольской империей и начавшей формироваться к тому времени Ордой.

Бороться с Монгольской империей, находившейся на пике своего могущества, у разоренной Руси не было ни малейшей возможности. Вначале голод и мор, а затем нашествие монголо-татар на треть сократили население Руси. В ожесточенных сражениях погибла лучшая и наиболее пассионарная часть народа. Города были разрушены и обезлюдили, храмы лежали в развалинах, в разграбленных монастырях жизнь едва теплилась, богатые пахотные земли оказались заброшенными.

Весной 1238 года монголы покинули пределы Руси. При этом оккупационных войск нигде не оставлялось, дань не налагалась и каких-либо форм зависимости не устанавливалось. Очевидно, что завоевание Руси не являлось в тот период целью монголов. Важнейшей их целью было достижение пределов земли и завоевание Европы. По заветам Чингисхана, умершего в 1227 году, в рамках стратегии похода «к последнему морю» монголы должны были «подчинить себе всю землю и не должны иметь мира ни с каким народом, если прежде им не будет оказано подчинение»²⁷. Решение о походе на Запад было принято на курултае в 1234 году. Поэтому нашествие на Русь в рамках реализации данной стратегии было лишь промежуточным этапом.

Летом 1240 года монголы закончили подготовку к большому походу, по завоеванию Европы. В ноябре 1240 года соединенные силы всех чингизидов под командованием Бату начали свой знаменитый поход «к последнему морю». На их пути вновь оказались русские земли, сначала Киев, затем Чернигов, а также земли Галицко-Волынского княжества. Преодолев их сопротивление Бату-хан вступил в пределы Венгрии, Польши и Священной Римской империи. 9 апреля 1241 года состоялось одно из крупнейших сражений западного похода великого монгольского войска – битва у Легницы.

Разгромив объединенные венгерские, польские и германские войска, монголы двинулись далее на запад, выйдя в конечном итоге на юге на побережье Адриатического моря, а на севере – Балтийского моря. Путь на Рим и далее на Запад для них был открыт, но весной 1242 года Батый принял решение завершить поход и вернуться на Волгу. Причиной этого стали кардинальные перемены в высшем руководстве монголов. В 1241 году умер верховный правитель Монгольской империи хан Угэдэй (сын Чингисхана). По канонам свода законов Монгольской империи – «Великой Ясы» Чингисхана в выборах нового верховного правителя должны были принимать участие все чингизиды, где бы они ни находились. Это считалось важным условием подтверждения легитимности нового правителя. Поэтому поход монголов в Европу пришлось спешно сворачивать и возвращаться в свои улусы. Сначала в Каракорум (ставку верховного правителя) убыл Гуюк-хан старший сын и преемник Угэдэя, а затем и другие чингизиды.

Батый же, завершив поход в Европу, не торопился принимать участие в выборах нового правителя. Вместо этого он стал обустраивать свой улус. Владения, выделенные ему, простирались от Дуная (охватывая Болгарию) до Иртыша, включали Поволжье и Приуралье, Крым и Северный Кавказ до Дербента. Он удержал за собой и Хорезм. Все эти земли составили то, что современники называли Ордой или Улусом Джучи²⁸.

Закрепившись на Волге, Батый начал укреплять свою власть на территории побежденных стран, в том числе в русских княжествах. В своей политике Батый решил опереться на суздальских князей. С этой целью первым из русских князей был вызван в Орду великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович. Приехав в 1243 году к Батыю с богатыми дарами, он смог добиться расположения хана. Согласно летописи, Батый оказал Ярославу «великую честь», почтил и бывших с ним «мужей» – бояр и утвердил его ни много ни мало великим князем всей Руси. Ему был отдан и Киев, по-прежнему остававшийся политическим центром Русской земли.

Ярослав, таким образом, укрепил свои позиции не только на Руси, но и в столице Орды – в Сарае. Укоренившаяся же структура великокняжеского вассалитета во Владимиро-Суздальской земле пережила татарское лихолетье. Он добился ее признания.

Помимо этого, Ярослав открыл путь в Сарай и другим суздальским князьям (угличскому, ростовскому, ярославскому), которые тоже были отпущены Батыем «с честью достойною» и утверждены на занимаемых отчих столах. Даров это стоило им немалых, поскольку в Орде их требовали все – от гонца и до самого хана. Но главное было не в дарах, а в дани, которая легла тяжелейшим бременем на Русь. Она включала в себя не только денежные и другие материальные выплаты, но и выделение воинов и жителей. Русские воины должны были выполнять распоряжения хана, из жителей он мог забрать в рабство каждого десятого, а бывало и хуже.

Несмотря на признание Батыем Ярослава великим князем Владимирским и Киевским, уже через два года в 1245 года он был вызван в Каракорум – ставку великого хана. Ханша Туракина, являвшаяся фактически главой Монгольской империи,²⁹ потребовала приезда великого князя на утверждение его полномочий. В том же году Ярослав вместе с братьями вновь уехал в Сарай, а затем в Каракорум.

Участь Ярослава Всеволодовича была решена. На этот раз не в Сарае, а в Каракоруме, куда он был направлен Батыем на утверждение как великий князь Руси. Враждебная Батыю ханша Туракина не допустила утверждения Ярослава как сарайского ставленника, главой Руси. На Русь он больше не вернулся.

После возведения Гуюка на престол Ярослав Всеволодович был отпущен домой. Но ему не суждено было увидеть Русь. По словам русских летописей, князь был отравлен в Орде и умер через неделю после выезда оттуда 30 сентября 1246 года. Плано Карпини – папский легат в то время в ставке великого хана – так описывает кончину Великого князя: «В то же время умер Ярослав, бывший великим князем в некоей части Руссии, которая называется Суздаль. Он только что был приглашен к матери императора (Туракине), которая, как бы в знак почета, дала ему есть и пить из собственной руки; и он вернулся в свое помещение, тотчас же занедужил и умер спустя семь дней, и все тело его удивительным образом посинело. Поэтому все верили, что его там опоили, чтобы завладеть его землею»³⁰.

Известие о гибели князя отозвалось на Руси: в волынской летописи прямо сказано, что татары князя «зельем уморили»; в суздальской осторожно замечено, что он умер «нужною» – насильственной смертью. Тело Ярослава доставили во Владимир и похоронили в Успенском соборе. В это же время Александр потерял и мать: Феодосия умерла при нем в Новгороде и погребена была подле своего сына Федора в Юрьевом монастыре. Мать всегда остерегала Александра, советуя опасаться и Рима, и Каракорума.

Великим князем по русскому обычаю стал брат погибшего Святослав Всеволодович. К нему и явился во Владимир, одетый в черный траурный плащ и шапку князь Александр. Святослав утвердил сыновей Ярослава на тех же княжеских столах, которыми они владели при отце.

Вскоре умер Гуюк, а новая великая ханша Огул-Гамиш тоже была недружественна Батыю. Не признав поставленного им в великие князья Святослава Всеволодовича, она потребовала у Батыя приезда в ее ставку братьев Александра и Андрея Ярославичей.

В 1247 братья выехали в Орду. Батый принял Александра и его брата Андрея дружелюбно. В летописи сказано, что хан, увидев Александра, сказал своим вельможам: «Все, что мне говорили о нём, всё правда: нет подобного этому князю». Александр, очевидно, действительно произвел благоприятное впечатление на Батыя и его окружение. Достаточно сказать, что в последующем Александр побратался с его старшим сыном Сартаком, став, таким образом, приёмным сыном самого Батыя³¹. Но с учетом избрания нового великого хана в 1246 году Батый уже не мог самостоятельно вручать князьям ярлыки на княжение и поэтому отправил Александра и Андрея в Каракорум, столицу Монгольской империи.

Братья вернулись на Русь лишь в декабре 1249 года. Андрей получил от хана Гуюка ярлык на великокняжеский престол во Владимире, Александр же – Киев и «всю Русскую землю» (то есть Южную Русь). Формально статус Александра был выше, ибо Киев по-прежнему считался главным стольным городом Руси. Но разоренный татарами и обезлюдевший, он полностью потерял свое значение, а потому Александр едва ли мог быть удовлетворен принятым решением. Поэтому, даже не заезжая в Киев, он сразу же отправился в Новгород. Вместе с ним возвратился из Орды и его младший брат, Андрей.

После возвращения Ярославичей из Орды великим князем Владимирским и, соответственно, главным верховным правителем всей Руси, стал младший брат Александра – Андрей. К верховной власти он пришел не по старшинству, минуя нескольких претендентов, которые имели больше прав на престол. Впрочем, такова была воля руководства Монгольской империи, предполагавшего усиление политического раскола Руси.

В этот же период вновь актуализировались европейские притязания на Русь. Военные неудачи и непосредственно Ледовое побоище лишь на время остудили пыл католических миссионеров. Осознавая невозможность подчинения Руси посредством военной силы, папская курия прибегла к новой тактике в стремлении к окатоличеванию Руси.

Начиная с 1248 года, папский престол активно пытался привлечь Александра на свою сторону. В конце 1252 года во Владимир приехали послы от римского папы Иннокентия IV – два кардинала, Галд и Гемонт. Они привезли датированное еще 1248 годом послание Александру.

В письме «благородному государю Александру, герцогу Суздальскому» от 23 января 1248 года папа Иннокентий IV призывал его, чтобы он «предпринимал действительные усилия и признал своей матерью церковь Римскую, оказал послушание её понтифику и привел своих подданных к послушанию Апостольскому престолу»³². В этом же письме, ссылаясь на донесение францисканца Джованни дель Плано Карпини, главы посольства римской курии в Монгольской империи, папа сообщает, что, будучи в Орде, отец Александра Ярослав Всеволодович якобы «смиренно и почтительно признал послушание римской церкви…», т.е. принял католичество. Каких-либо подтверждений этому не было, поэтому было очевидно, что и папа римский, и его легаты лгали, используя принцип «ложь во благо» или достижения искомой цели. Именно таким образом, используя лживые утверждения, Иннокентий IV настаивал в своей булле на том, что со стороны Александра было бы безрассудством отвергнуть предложение о перемене веры, потому что русские князья и их подданные могут обрести покой лишь в лоне католической церкви.

Не получив ответа, уже в следующем своем письме к Александру в сентябре 1248 года папская курия предложила ему корону и титул «светлейшего короля Новгорода», а также военную помощь против татар. Условием же получения этих преференций был его отказ от Православной веры.

Римский папа, по сути, предлагал Александру принять участие в активно продвигаемой в тот период миссионерской программе «крепости в обмен на католичество», в результате реализации которой происходило не только окатоличевание население, но и его порабощение и уничтожение его «излишков», а также фактический захват земель, на которых оно проживало. Именно эту функцию реализовывали религиозные рыцарские ордена, находившиеся в авангарде экспансионистской политики папского Рима того времени. Схема завоевания земель религиозными рыцарскими орденами была четко отработана. Сначала на границе еще не завоеванной территории строили замок, затем на расстоянии дня пути вглубь чужой территории возводился второй и т. д. Эти замки служили опорными пунктами для рыцарей. Соответственно, местное население с завоеванных (освоенных территорий) или изгонялось, или уничтожалось. Так, в частности, уже к XIII веку жертвами насаждения католической религии «крестом и мечом» стали славянские сербы-лужичане, ободриты, лютичи, поморяне. Двигаясь далее, крестоносцы подчинили себе литовцев, латгаллов, ливов, эстов… Пруссов они часть уничтожили, а часть ассимилировали.

Александр Невский прекрасно понимал, к чему привело бы подчинение Западу Руси. В сложившихся условиях, по мнению Александра, лучше было поклониться ордынцам, которые не лишали его и его народ родной веры, чем отказаться от неё, перейдя в католичество, и лишиться в результате всего: и своей веры, и в конце концов, своего народа, и государства. Ордынцы порабощали только «тело» русского народа, в основном довольствовались «выходом» – данью с покоренных земель, которую собирали русские князья, и «тамгой». Это второй основной налог, его платили купцы и торговцы. Папа римский и его рыцари действовали иначе, они стремились подчинить его душу. С ордынцами можно было, постепенно накопив силы, разобраться, сбросить иго, что в конечном итоге и произошло, с католиками же при принятии их веры, сделать этого было нельзя. Русь окончательно и навсегда потеряла бы вместе с верой и свою независимость. Взвешенная политика Александра Невского уберегла русское православие от мутации – унии с Римом, позволила Церкви продолжить свою миссию на русских землях и за ее пределами.

Ознакомившись с папской буллой с предложением унии в обмен на помощь ливонцев в борьбе с татарами, Александр Ярославич дал римским послам знаменитый ответ: «Си вся съведаем добре, а от вас учения не приимаем» (все это знаем и вашего учения не принимаем). Судя по тексту ответа латинянам, Александр Невский прекрасно знал Священное Писание, Библейскую историю, историю церкви и был непоколебим в исповедовании своей веры.

Таким образом, католическая экспансия разилась о непоколебимость Александра Невского и остановилась в Прибалтике, ставшей, в конечном итоге немецко-шведской вотчиной. Таковой она и оставалась вплоть до победы России в Северной войне над Швецией и покупки у нее Лифляндии (с городами Рига и Дерпт); Эстляндии (с городами Ревель и Нарва); Ингерманландии (Ижорской земли, где находились Ивангород, Копорье, Ямбург, Нотебург-Орешек) и ряда других территорий³³. Очевидно, что если бы Петр I не купил бы Прибалтику у шведов, то и эсты, и латгалы (предки современных эстонцев и латышей) были бы историческим преданием, таким же как и литовское племя прусы.

Между тем, папа римский, несмотря на полученный отпор, продолжал попытки покорения Руси и окатоличевания ее народов. Так, в частности, 9 мая 1254 года Иннокентий IV призвал к крестовому походу против татар и их союзников. Под союзниками подразумевались русские схизматики (буквально «раскольники»), которые для Рима были хуже, чем даже язычники. Но все эти попытки имели ситуативный характер и не оказывали значимого влияния на развитие военно-политической ситуации в регионе.

Наибольшую же угрозу в этот период представляли татарские набеги. Во многом ситуация осложнялась отсутствием единства и даже соперничества русских князей. К тому времени на Руси сложилось три основных центра политического влияния. С одной стороны, таковым центром был сам Александр Невский, правивший в Новгороде и номинально в Киеве. Еще один центр политической власти на Руси олицетворял его брат Андрей, великий князь Владимирский, являвшийся по сложившейся иерархии выше Александра. Третьим центром власти на Руси в тот период был Даниил Галицкий, также претендовавший на верховенство на Руси.

К 1250 году между галицко-волынским князем Даниилом Романовичем и Андреем наметился политический союз, подкрепленный его женитьбой на дочери Даниила. Больше же всего Даниила и Андрея объединяло стремление к вооруженному сопротивлению Орде. Ведущую роль в этом союзе играл более старший и более опытный Даниил, который в своем противостоянии с Ордой опирался на помощь венгерского и польского королей, а также литовского князя Миндовга. Да и к тому же расстояние от ставки Батыя до Галича и Холма (центров Галицко-Волынского княжества) было значительно больше, чем до Владимира.

На этой почве у Александра и Андрея возникли противоречия. Александр, осознавая невозможность открытого вооруженного сопротивления татарам, считал необходимым оставаться в состоянии вассалитета Орды с тем, чтобы уберечь разрозненные и обессиленные русские княжества от татарских набегов и разорения. В то же время Андрей не считал необходимым уживаться с ордынцами и отказался служить хану Батыю, фактически бросив ему отрытый вызов. В этом его поддержал еще один брат Александра – тверской князь Ярослав, вступивший вместе с Андреем в союз с галицко-волынским князем Даниилом Романовичем.

Расплата за данную фронду князей последовала незамедлительно. В 1252 году Батый двинул на Русь карательные экспедиции под командованием Неврюя во Владимиро-Суздальскую Русь и Куремсы – в Галицко-Волынскую.

С приближением Неврюя князь Андрей, согласно летописи, «решил со своими боярами, что лучше бежать, чем служить монгольским властителям». Вместе с боярами, княгиней и дружиной бежал Андрей в Тверь. Татары погнались за ним следом и настигли его у Переяславля. Здесь состоялось сражение дружин тверского князя Ярослава и князя Андрея с отрядом Неврюя. В результате татары перебили обе дружины, захватили и убили тверскую княгиню, а детей ее «изоимаша» и «в полон послаша»³⁴.

Андрею через Новгород – Псков – Ревель удалось бежать в Швецию к ярлу Биргеру. Таким образом, он оказался при дворе врага Александра; вскоре он вместе с Биргером участвовал в войне против Норвегии. Удалось спастись и Ярославу – он укрылся в Ладогу, а оттуда попал в Псков, где был принят в князья.

Основной удар «неврюевой рати» пришелся по населению княжеств, которому некуда бежать. Татары, как гласит летопись, «рассунушася по земли» и «людей бещисла поведоша, да конь и скота и, много зла створише, отидоша»³⁵. Таков был итог необдуманного, неподготовленного вооруженного выступления и, соответственно, цена за княжеские амбиции.

В 1251 году Батый добился преобладающего влияния при каракорумском дворе, Огул-Гамиш была свергнута с императорского престола, а великим ханом сделался его ставленник – хан Менгу. Его избрание стало своеобразным разделом власти в империи: формально он получал верховную власть, а Батый, объявленный «старшим в роде», становился неподконтрольным центральному правительству.

Перемены в Каракоруме, где на престол был возведен покровительствуемый Батыем великий хан Менгу, предполагали и изменения политической власти на Руси. По свидетельству источников, «все ярлыки и печати, которые князьям и вельможам без разбору были выданы в предшествующее царствование», новый хан приказал отобрать. А значит, теряли силу и те решения, в соответствии с которыми брат Александра Андрей получил ярлык на великое княжение Владимирское. Безусловно, Александр был заинтересован в пересмотре этих решений и получении в свои руки великого княжества Владимирского, на которое он – как старший из Ярославичей – имел больше прав, чем его младший брат.

В 1252 году он отправился из Новгорода в Сарай. Поэтому о нашествии Неврюя он узнал уже в пути и, соответственно, предпринять ничего уже не мог. Получив ярлык на великое Владимирское княжение, он вернулся в уже разоренное княжество.

1 сентября 1252 года великий князь Александр Ярославич въехал во Владимир. С этого момента начинается новый этап в жизни князя Александра.

Он начал с того, что собрал в города и веси людей, разбежавшихся по окрестным лесам после Неврюева нашествия, утешил их, успокоил, одарил милостыней, выдав ссуды из княжеской казны. Он возвратил крестьянина к плугу, ремесленника к ремеслу, священника к алтарю, купца к товару. Он пригласил на постоянное жительство 2 тысячи семейств из южной и юго-западной Руси, помог им построить дома и насадить сады, засеять нивы, наполнить луга пасущимся скотом.

Он строил дома и храмы, открывал монастыри, прокладывал дороги и чинил мосты, заботился о мастерских, где писцы переписывали книги, а изографы писали иконы. Не забывал он и о торгах и торжищах, охранял торговые пути. Особо заботился о княжеской дружине и народном ополчении, следил за оружейными мастерами, чтобы те не испытывали ни в чем недостатка. Твердая державная рука рачительного хозяина чувствовалась во всем³⁶.

Главной своей задачей Александр считал воссоздание военного, политического и экономического потенциала Руси. А для этого необходимо было время, обеспечение внутренней стабильности и безопасности, с одной стороны, а, с другой, – предотвращение дальнейших татарских набегов.

Александр Невский осознавал, что военным способом предотвратить эти набеги было невозможно, силы кочевников значительно превосходили силы Руси, раздираемой междоусобицами, растерзанной набегами врагов. Признавая верховную власть хана, Александр Невский сумел сохранить за русскими князьями право управлять своими землями. Он выбрал дипломатический путь и выиграл время, дав Руси окрепнуть и оправиться от страшного разорения, добился освобождения русских людей от участия в завоевательных ордынских походах и предотвратил нашествие ханов на княжества.

Его деятельность шла по двум направлениям. С одной стороны, мирным строительством и упорядочением земли он укреплял Русь, поддерживал ее внутреннюю безопасность, накапливал силы для будущей открытой борьбы. С другой стороны, подчинением ханам и исполнением их повелений он предотвращал нашествия, внешне ограждал восстановленную силу России.

К этому времени политическая конъюнктура в столице Орды стала благоприятной как для самого Александра, так и для Руси в целом. У князя Александра сложились неплохие отношения с ханом Батыем³⁷, но еще лучшими и фактически дружескими они были с его сыном Сартаком, являвшимся с 1251 года фактическим соправителем Батыя.

Все это способствовало росту авторитета Александра в Орде и предоставлении ему права самостоятельно управлять русскими княжествами и взимать налоги и дань.

Последующие годы правления Александра Невского были посвящены стабилизации внутриполитического положения и консолидации населения. В это же время произошло его примирение с братьями: Ярослав Ярославич, пытавшийся в 1255 году закрепиться в Новгороде, был вынужден смириться с выделенной ему великим князем Александром Тверью; примерно в это же время из-за моря вернулся Андрей Ярославич, получивший Суздаль.

Стабилизация внутриполитической ситуации позволила Александру Невскому предпринять активные внешнеполитические шаги, прежде всего, на западном и северо-западном направлениях окружения Руси.

В 1256 году Александром был совершен поход против шведов в ответ на новую попытку их вторгнуться в пределы Руси и основать крепость на восточном, русском, берегу реки Наровы. К тому времени слава о победах Александра разошлась уже далеко за пределы Руси. Узнав даже не о выступлении русской рати из Новгорода, а только лишь о подготовке к походу, захватчики «побежали за море». На этот раз Александр направил свои дружины в Северную Финляндию, недавно присоединенную к шведской короне. Несмотря на тяготы зимнего перехода по заснеженной пустынной местности, поход закончился успешно.

При этом Александр не только воевал с Западом. Около 1251 года был заключен договор между Новгородом и Норвегией об урегулировании пограничных споров и разграничении в сборе дани с огромной территории, на которой проживали карелы и саамы. Тогда же Александр вел переговоры о женитьбе своего сына Василия на дочери норвежского короля Хакона Хаконарсона. Правда, переговоры эти не увенчались успехом из-за нашествия на Русь татар – так называемой «Неврюевой рати».

В 1259 году Александр от своего имени и от имени своего сына Дмитрия (провозглашенного новгородским князем) заключил договор о торговле с «Готским берегом» (Готландом), Любеком и немецкими городами; этот договор сыграл важную роль в истории русско-немецких отношений и оказался весьма долговечным (на него ссылались даже в 1420 году).

В 1262 году вновь начались вооруженные столкновения с немцами. Великий князь готовился к походу на них, но мятеж против татар в Новгороде побудил его поспешить в Орду. Между тем, русское войско под командованием брата Александра Ярослава, и его сына, Дмитрия, и на этот раз одержало ряд блестящих побед: был взят город Юрьев, древний русский город, и с большою добычею и множеством пленников войско вернулось в Новгород.

Самой тяжелой и «непопулярной» задачей правления Александра являлось обеспечение им налогообложения в пользу Орды. Зная, что из поездки в Орду можно не вернуться живым, постоянно рискуя собой, он отправлялся туда, чтобы вновь и вновь предотвращать вторжения на территорию Руси. Князь исправно выплачивал огромную дань завоевателям, чтобы позволить стране оправиться от постоянных разорительных набегов.

В 1257 году в ставке Орды вновь измелилась политическая конъюнктура, став теперь уже неблагоприятной по отношению к Руси. Весной 1255 года умер хан Батый. Перед смертью он отправил своего сына Сартака в столицу империи Каракорум на курултай к верховному правителю Менгу. Там, заручившись поддержкой великого хана, Сартак получил официальный ярлык на престол Улуса Джучи (Орды).

Осенью 1256 года новый хан уже возвращался в Поволжье принимать власть. Но едва он пересек границы своих владений, как внезапно тяжело заболел. Слухи о его отравлении распространились мгновенно. Главным подозреваемым в этом оказался младший брат Бату – Берке, которого обошли в праве наследования.

Сразу же после смерти Сартака в Орде возникла династическая смута. Великий хан Менгу выдал ярлык на ханство малолетнему сыну Сартака Улагчи (в русских летописях иногда упоминается как Улавчий). Регентшей при нем стала могущественная Боракчин-хатун.

Однако Берке не собирался уступать. Вскоре юный Улагчи также загадочным образом скончался. В 1257 году Берке совершил переворот, казнил регентшу и сам сел на трон, став первым исламским правителем Орды. Подобного рода трансформация политической власти в Орде крайне негативно отразились на характере взаимоотношений ее руководства с Александром и в целом с русскими княжествами.

Ситуация еще более ухудшилось после решения о тотальной переписи населения, принятого великим ханом Менгу с целью поголовного его налогообложения. Закрепление Монгольской империи на завоеванных территориях требовало больших средств. Военное разорение, постой войск и истребление непокорных сменялись переписью населения и введением баскаческой организации. К этому времени уже были переписаны Китай, Иран и другие завоеванные монголами страны и территории. Очевидно, что на очереди в переписи и налогообложении была Русь.

В 1257 году каракорумский хан Менгу отправил на Русь своего родственника Китата, наделив его правом переписи населения, набора войск, устройства почтовой связи, сбора дани и доставки ее ко двору. Численники переписывали население по домам, перепись устанавливала поборы в виде дани. Были использованы исконные русские единицы обложения – «соха», «плуг», «рало», к которым добавлена ямская подводная повинность и обязанность русских князей, как вассалов, служить своими полками хану – сюзерену в походах. Фактически с этого момента на Руси вводилось полноценное иго, длившееся на протяжении последующих двухсот лет.

Решение о переписи населения и поголовном налогообложении, конечно же, крайне негативно было воспринято в русских княжествах. Но если в большинстве княжеств, покоренных монголами, дальше ропота возмущение не пошло, то в непокорённой Новгородской земле решение о дани монголам вылилось в вооруженное восстание. Его развитие могло спровоцировать очередной татарский набег, покорение и разорение всех остальных русских земель, поэтому Александр принял меры с одной стороны по подавлению восстания, а с другой, – предотвращение очередного карательного нашествия на Русь, подобного «неврюевскому».

Тем не менее ситуацию в полной мере урегулировать не удалось вследствие того, что на Руси в этот стали формироваться особые военные отряды, частью из местного населения, во главе с монгольскими (татарскими) десятниками, сотниками и темниками. Эти отряды находились в распоряжение баскаков, которые в качестве наместников земель неотступно следили за выполнением повинностей и вообще за всей жизнью княжеств. Помимо этого, весь сбор дани налогов был отдан на откуп т.н. откупщикам – купцам из Бухары, Хивы, Ирана или Волжской Булгарии. Их называли бесермянами. Купец-бесермян сначала вносил платёж хану, а затем собирал дань с «откупленных» русских земель, стремясь получить хорошую прибыль. Действия бесерменов вызывали всеобщую ненависть и становились причинами восстаний.

В 1262 году чаша терпения, наконец, переполнилась, и народ восстал. Поводом к масштабному восстанию, охватившему города Владимирского княжества, стали злоупотребления баскаков и бессермян, а также помогавших им русских ренегатов. Особенно усердствовал в злоупотреблениях монах-расстрига Зосима из города Ярославля. Он не только помогал откупщикам и баскакам, но и сменил веру, едва узнал о том, что новый правитель Орды мусульманин. При этом Зосима открыто глумился над крестами и православными храмами. Летопись именует его «пьяницей» и «паскудником». В 1262 году ярославцы, испытывая от бесчинств и поборов Зосимы «лютое томление», возмутились, убили его и представителя имперской администрации Кутлубия (Кутлу-бека), а тела их бросили «псам на съедение»³⁸.

Весть об успехе ярославцев и «подмётные письма» за авторством Александра Невского, в которых он призывал бить бессермен, облетели всю Северо-Восточную Русь, везде начались антиордынские выступления. В Ростове, Суздале, Владимире, Переяславле-Залесском и Устюге Великом. Бессермяне, баскаки и сопровождавшие их воинские отряды были перебиты.

Трудно сказать были эти «подметные письма», действительно от Александра, но он ничего не предпринял по защите бесермян и баскаков. Более того, во всех восставших городах русские князья поддержали вооруженные выступления. Этого, конечно же, не могло было быть без ведома великого князя Александра. Поэтому он, безусловно, знал о восстании и поддержал его.

Сразу же после восстания Александр направился в Орду к хану Берке с заранее подготовленными богатыми дарами и доказательствами бесчинств бессерменов, которые грабили не только русских, но и самого великого хана. Почти два года князь провел в Орде, причем вел сложнейшую дипломатическую игру. Искусно лавируя между разными центрами силы в Орде, Александр Невский добивался прощения взбунтовавшихся русских князей, городов и поселений, освобождения пленных, избавления русских войск от участия в походах для сбора дани. Помимо этого, умело сыграв на ненависти Берке к бессермянам, Александр Невский добился упразднения института откупщиков и получения русскими князьями права самим собирать дань. Это была еще одна победа князя Александра Невского, предопределившая дальнейшую перспективу развития Руси, ограничив ее зависимость от Орды лишь выплатой собираемой дани.

Данное решение сыграло значимую роль в дальнейшем развитии самой Орды. Хан Берке, ссылаясь на невозможность сбора дани с Руси, отказался посылать ее в Каракорум. В том же году он объявил Орду независимым государством.

Поездка в Орду и переговоры с ханом Берке стали последними для Александра. Хан удерживал князя подле себя всю зиму и лето. Только осенью 1263 года Александр получил возможность вернуться домой. Но на обратном пути он заболел. Не доезжая до Владимира, в Городце 14 ноября 1263 года князь Новгородский, Великий князь Киевский и Владимирский Александр Ярославич Невский скончался в возрасте 42 лет.

Тело его перевезли во Владимир и 23 ноября похоронили в соборе Рождества Богородицы Владимирского Рождественского монастыря при огромном стечении народа. Известны слова, которыми митрополит Кирилл возвестил народу о кончине великого князя: «Дети мои, знайте, что уже зашло солнце земли Суздальской!». По-другому и, может быть, более точно выразился новгородский летописец, по словам которого князь Александр «потрудился за Новгород и за всю Русскую землю» ³⁹.

Действительно, утрата для страны, находившейся в сложнейших условиях подданства Орде, к тому же еще и раздираемой внутренними противоречиями, была чрезмерно велика. Очевидно, что, если бы Александр Невский не скончался бы столь скоропостижно, история Руси во многом обрела бы другие очертания и направления. Но даже то, что он сделал, можно отнести к разряду эпохальный деяний, фактически обеспечивших военную безопасность и самобытность Руси и даже ее определенный суверенитет.

Он пресек европейскую экспансию и покушения на православную веру, являвшуюся фундаментом российской государственности того времени, сумел сохранить от тотального разрушения русские княжества и выстроить отношения с Ордой, доминировавшей в тот период на евразийском политическом пространстве. И, наконец, он заложил основы освобождения и возрождения Руси, на которые в последующем опирались его потомки в достижении этой цели.

Так, уже младший сын Александра Невского – Даниил, став первым Московским князем, сделал свой удел одним из центров объединения земли Русской. Его политику объединения и укрепления Московского княжества продолжил внук Александра – князь Иван Калита, сделав из Москвы не только политический и экономический, но и духовный центр Средневековой Руси.

Потомки Александра Невского Дмитрий Донской, Иван III и другие государи Руси – России продолжили дело своего великого предка, и в конечном итоге, добились полного освобождения Руси и становления ее в качестве значимого, а затем и ведущего государства мирового сообщества.

Примечательно, что Петр Великий, подражая Александру Невскому, вел двадцатилетнюю Северную войну со шведами за обладание балтийскими берегами, бассейнами Невы и Ладоги, бывшими старыми вотчинами Новгородскими, – и победил! На отвоеванных землях в устье Невы он основал город Санкт-Петербург. В 1710 году по его распоряжению у впадения Черной речки в Неву был основан Троицкий Александро-Невский монастырь, получивший статус Лавры. Тогда же Петр I решил перенести мощи святого князя Александра из Владимира в Петербург.

30 августа 1724 года, в третью годовщину Ништадтского мира со Швецией, мощи были поставлены в новоосвященной церкви Святого Александра Невского, находившейся наверху Благовещенского храма упомянутой обители. С тех пор святой Александр Невский стал третьим после апостолов Петра и Павла святым покровителем Санкт-Петербурга.

Императрица Екатерина I по завету Петра учредила в 1725 году орден Святого Александра Невского, которым награждались видные военные и гражданские сановники государства за труды на благо России. Долгое время орден Александра Невского был одним из наиболее значимых и почитаемых в пантеоне наград Российской империи.

Почитаемым орден Александра Невского был и в годы Великой Отечественной войны и в целом в советский период развития российской государственности.

В настоящее время образ Александра Невского также является символом защиты Отечества и побед русского оружия. При этом наследием Великого Александра Невского являютсяэто не только военные триумфы, но и глубокий стратегический выбор, определивший исторический путь России.

Бочарников Игорь Валентинович

---

1 Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Вып.1. СПб., 1893. С. 154.

2 Пашуто В.Т. Александр Невский / В. Пашуто. М.: Молодая гвардия, 1975. С. 202.

3 Жизнеописание святого благоверного великого Александра Невского. https://lavra.spb.ru/alexander-nevskiy/?ysclid=ms07zc95a8131118495.

4 Собирательное название ряда народов, прежде всего, финно-угорского населения северо-запада и севера Руси.

5 Средневековое финское племя, которое так называли новгородцы. Другое название этого племени – тавасты.

6 В настоящее время г. Тарту (Эстония).

7 Бегунов Ю.К. Александр Невский: Жизнь и деяния святого и благоверного великого князя. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 47.

8 Бегунов Ю.К. Указ. соч. С. 48.

9 Жизнеописание святого благоверного великого князя Александра Невского. https://lavra.spb.ru/alexander-nevskiy/?ysclid=mrh8ip4rrq879488503.

10 Уже через год, в 1240-м, в Новгороде родился первенец князя, названный Василием. Всего по летописям известны имена пятерых детей Александра Ярославича: сыновья – Василий, Дмитрий, Андрей, Даниил и дочь Евдокия.

11 Судно скандинавских народов в XII−XIV веках. Преимущественно использовалось для набегов. Корабль был похож на дракар, но имел меньшие размеры. Имело одну или две мачты с прямыми парусами и 15 – 20 пар вёсел. Вмещало до 100 человек.

12 Помимо своих булл о крестовых походах против Руси, Григорий IX вошёл в мировую историю оригинальным способом борьбы с демонами, к каковым были отнесены кошки. Их массовое уничтожение по канонам Римской церкви привело к эпидемиям чумы в Европе. Он же учредил и папскую инквизицию, по приговорам которой в Европе массово сжигались все неугодные католической церкви жители и, прежде всего, женщины – как потенциальные «ведьмы». Прим. автора.

13 Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада: Пер.с фр. / Общ. ред. Ю. Л. Бессмертного; Посл. А. Я. Гуревича. М.,1992. С.132-133.

14 12 мая 1237 года папа Римский Григорий IX утвердил объединение Тевтонского и Ордена меченосцев, в результате которого появилось ландмейстерство (отделение) Тевтонского ордена в Ливонии – Ливонский орден.

15 Рамм Б. Я. Папство и Русь в X-XV вв. М.; Л., 1959.С.128.

16 Ужанков А.Н. Меж двух зол. Исторический выбор Александра Невского.https://ruskline.ru/monitoring_smi/2000/03/08/mezh_dvuh_zol_istoricheskij_vybor_aleksandra_nevskogo/?ysclid=ms19ns5cgc18823135.

17 Главный административный орган Святого Престола и Ватикан. Прим. автора.

18 Бегунов Ю.К. Памятник литературы XIII века «слово о погибели русской земли». Москва – Ленинград: Наука, 1965, С. 188.

19 Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М.: Мысль. 1989. С. 521.

20 Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М. –  Л.: Изд-во АН СССР, 1950.

21Пашуто В.Т. Указ. соч. С. 67.

22Там же.

23 Святой благоверный князь Александр Невский. https://ruvera.ru/knyaz_aleksandr_nevskii?ysclid=ms1ppejyn9678672500.

24 Ледовое побоище: великая битва Руси против Запада. https://topwar.ru/140194-ledovoe-poboische-velikaya-bitva-rusi-protiv-zapada.html.

25 Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов /под редакцией и с предисловием А.Н. Насонова. М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1950. С.78.

26 Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов /под редакцией и с предисловием А.Н. Насонова. М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1950.

27 Великая Яса (Джасак) Чингисхана. https://www.gribov.ru/genghiskhan.html

28 Помимо Улуса Джучи Батыя, в империи было еще два улуса. Средней Азией владел Чагатай, сын Чингисхана; улус его внука Хулагу еще формировался, чтобы потом включить Туркменистан (до Амударьи), Закавказье, Персию и арабские земли до Евфрата. Все три улуса находились в зависимости от императора, великого хана, которому принадлежали Китай и Центральная Азия, юго-восточная Сибирь и Дальний Восток.

29 Выборы нового великого хана все откладывались, поскольку Батый, будучи в плохих отношениях с Гуюком, очевидным преемником Угэдэя, уклонялся от участия в курултае. Вследствие этого верховную власть в империи исполняла регентша – старшая из вдов Угэдэя – ханша Туракина.

30 Джиованни дель Плано Карпини. История монгалов // Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. – М.: Географгиз, 1957. – С. 77

31 Гумилев Л.Н. От Руси к России. М.: АСТ, 2002. С. 159.

32 Жизнеописание святого благоверного великого князя Александра Невского. https://lavra.spb.ru/alexander-nevskiy/?ysclid=ms1q89ycdo479090280.

33 По условиям Ништадского договора 1721 года, завершившего Северную войну 1700–1721 годов, Россия за приобретенные земли в Прибалтике выплатила Швеции 2 миллиона ефимков (примерно 1,3 миллиона тогдашних рублей).

34 Пашуто В.Т. Указ. соч. С. 113.

35 Там же.

36 Бегунов Ю.К. Указ. соч. С. 130.

37 Примечательно, что Батый толерантно относился к православию и первым из ордынских ханов стал выдавать ярлык русским митрополитам, освобождая православную церковь от податей. Более того, русских священников он выделял и в своей столице, определяя им первое место среди лиц духовных. Такое отношение к православию завещал и своим преемникам. Не случайно уже в 1261 г. в Сарае, где было немало выходцев из Руси, была открыта православная епархия.

38 Бегунов Ю.К. Александр Невский: Жизнь и деяния святого и благоверного великого князя. С. 148.

39 Бегунов Ю.К. Указ. соч.