Личность целой эпохи – Василий Витальевич Шульгин

shulginК 100-летитю русских революций 1917 года

Твой голос тих, и вид твой робок,
Но чёрт сидит в тебе, Шульгин.
Бикфордов шнур ты тех коробок,
Где заключён пироксилин.

Эпиграмма В. М. Пуришкевича
на В. В. Шульгина

В 2017 году будет отмечаться 100-летие двух русских революций преобразивших не только Россию, но и весь мир.

Об активных участниках тех событий написано немало. Значительно меньше – о тех, кто был по другую сторону баррикад  в этих революциях.

Одним из таких “героев контрреволюции” был Василий Витальевич Шульгин, убежденный монархист, государственник, депутат трех Государственных Дум Российской империи, идеолог и один из основателей Белого движения в России, лидер эмигрантского движения  и наконец, персональный пенсионер Всесоюзного масштаба.

Уже сам факт того, что он принимал отречение у последнего императора России, свидетельствует о значимости этой личности уже в тот период.  Но для самого Шульгина это был лишь один из эпизодов его яркой, насыщенной событиями многогранной  жизни, творцом которой был он сам.

Василий Витальевич Шульгин прожил почти столетие – 98 лет, наполненное трагическими событиями истории, требующими осмысления и оценки. Он  родился 1 (13) января 1878 года в Киеве в семье историка Виталия Яковлевича Шульгина (1822 – 1878).

На формирование взглядов человека оказывает огромное влияние его семья и ближайшее окружение. Когда Василию ещё не было  года, его отец умер,  и мальчика воспитывал отчим, учёный-экономист Дмитрий Иванович Пихно, редактор газеты «Киевлянин» (он сменил на этой должности отца Василия Шульгина). С отчимом у Василия Шульгина сложились тёплые, дружеские отношения. Как впоследствии утверждал сам Шульгин, формирование его политических взглядов и мировоззрения произошло под влиянием отчима, и до самой его смерти на все политические события в стране Шульгин «смотрел его глазами». Интересен тот факт, что крёстным отцом Василия Шульгина был профессор Университета Святого Владимира, впоследствии министр финансов Российской империи Н.Х. Бунге.

Василий  Шульгин окончил Вторую киевскую гимназию в основном с удовлетворительными оценками, однако был очень эрудированным человеком: он знал несколько иностранных языков, играл на многих музыкальных инструментах: гитаре, фортепиано и скрипке.

По окончанию гимназии Василий Витальевич учился на юридическом факультете Киевского Императорского университета святого Владимира, где у него  сформировалось отрицательное отношение к революционным идеям, что впоследствии сказалось на его мировоззрении.

В Государственную Думу В.В. Шульгин избирался как помещик от Волынской губернии, поскольку имел 300 десятин земли. Таким образом, он был избран сначала во II, а позже в III и IV Думы, где был одним из лидеров фракции «правых», а затем умеренной партии русских националистов – Всероссийского национального союза и его киевского отделения – Киевского клуба русских националистов.

Работая в Думе, у  Шульгина  менялось отношение к своей работе.  Будучи депутатом IV Думы,  он писал в письме своей сестре Л. В. Могилевской в 1915 году: «Не думайте, что мы не работаем. Государственная Дума делает всё, что может; поддерживайте её всеми силами – в ней жизнь», а в апреле 1917 года, когда в результате революции Россия вообще осталась без представительного органа, Шульгин замечал, что «мыслить Россию без народного представительства… не решится ни один фанатик». На наш взгляд, в этом проявляется консервативная позиция мыслителя.

Безусловно, Василий Шульгин был великолепным оратором. Выступая в Думе, он говорил негромко и интеллигентно, был невозмутимым, ироничным, за это  у него появилось прозвище «очковая змея». Во II и III Думах Шульгин поддерживал правительство П.А. Столыпина как в реформах, так и в подавлении революционного движения.

Для Шульгина П.А. Столыпин был образцом государственного деятеля. Василий Шульгин не мог точно сформулировать определение понятия  «русская нация» и «настоящий русский». Для него главным критерием  принадлежности к русской нации была любовь к России. При этом он не мыслил сильной России без мощного государства, при этом сама форма власти в России (монархизм, республика или что-то другое) не имела значение. Однако он считал, что для России наилучшей формой правления, обеспечивавшая  сильную власть, являлась  монархия.

По мнению Василия Шульгина, революция в России победила, поскольку произошло физическое и духовное вырождение  классов, которые должны прийти к власти. Революцию Василий Шульгин  не принял.  Большевики, по мнению Шульгина, пришедшие к власти, утратили свои национальные чувства. Василий Шульгин  писал, что «чем дороже нам русский народ в метафизическом смысле, тем отвратительнее должен быть реальный русский народ начала XX века» и что главным лозунгом русского народа в период Гражданской войны было «моя хата с краю – ничего не знаю».

Василий Шульгин полагал, что в русском национальном характере есть ещё такие недостатки: «Надо всегда отдавать себе отчет, что „кое-какство“, т. е. небрежность, неточность, недобросовестность – есть один из основных факторов русского народа… Второй фактор тоже не из веселых. Среди русской интеллигенции, в силу причин, о которых не стоит сейчас говорить, огромный процент озлобленных… Они ненавидят всякое творчество и живут только разрушением. Еще одна почтенная порода: утописты. Едва ли какая-нибудь страна страдала так от мечтателей, как родина Пушкина.  К этой огромной клике чистых утопистов постоянно примазывались озлобленные, и союз мечтателя с желчью напоенным человеком вставал над Россией грозной тенью».

Народ, проживающий  на юге России,  В.В. Шульгин называл «малороссами», а край «Малороссией»,   не употребляя слова «Украина». Так же Шульгин считал украинский язык галицким диалектом.  Уже тогда он говорил о проблеме украинского сепаратизма. К глубокому сожалению, данная проблема очень актуальна на нашем историческом этапе, когда Украина (а вернее, некоторые политические деятели) мыслят существование своей страны только в отрыве от братского русского народа, ориентируясь на чуждые ей западные идеалы. Об этом писал Василий Шульгин, предвидев возможный исход отрыва Украины от России.

Он отмечал: если «…на вопрос о народности будущие обитатели южной России будут отвечать: «Нет, мы не русские, мы – украинцы»… наше дело будет проиграно». Каждый житель Киевщины, Полтавщины и Черниговщины на вопрос, какой ты национальности, будет отвечать: «Я дважды русский, потому что я украинец». Единство русских, с точки зрения Шульгина, было необходимо и потому, что оно выступало залогом сохранения национальной силы, потребной для выполнения огромной задачи, возложенной на русскую нацию: «…и Север, и Юг в раздельности слишком слабы для тех задач, которые перед ними поставила история. И только вместе… северяне и южане смогут выполнить своё общее мировое предназначение».[1]

На страницах «Киевлянина»  Василий  Шульгин писал, что Малороссия – часть России. Так как этнических и расовых отличий между великороссами и малороссами Шульгин не видел, для него «украинский вопрос» был политическим вопросом. Как истинный патриот, националист Шульгин приветствовал любовь к родному краю. Вообще же он считал, что все особенности каждой из трёх ветвей русского народа должны не нивелироваться властью, а повсеместно развиваться и подчёркиваться, и что только на таком местном патриотизме и при учёте местных культурных особенностей и возможно будет создать действительно крепкий союз между ними. Отделение Малороссии от Великороссии Шульгин считал шагом назад и в культурном отношении: «…мы не можем себе представить, чтобы один Шевченко, как бы он ни был своеобразно прекрасен, мог свалить Пушкина, Гоголя, Толстого и всех остальных русских колоссов».

В августе 1917 года в речи на Московском Государственном совещании Василий Шульгин выступил против предоставления Украине автономии, заявив, что малороссы «дорожат своим русским именем, которое заключается в слове «Малая Россия», сознают свою тесную связь с великой Россией, не желают слышать до конца войны ни о каких автономиях и хотят сражаться и умирать в единой русской армии. Василий Шульгин отрицательно относился к инициативе Центральной рады о создании в Русской армии украинских национальных частей. Он полагал, что такие первые части были сформированы ещё в 1914 году в Австро-Венгрии специально для войны с Россией. Василий  Шульгин писал: «Одновременное формирование украинских полков в Австрии и в России под теми же самыми знамёнами, под теми же самыми лозунгами, теми же самыми приёмами (одни сманивают русских военнопленных, другие русских, ещё не пленных), – что это, глупость или измена? …Для одних измена, для других глупость».[2]

Позиция большевиков по украинскому вопросу, по мнению Шульгина, спасла идею независимой Украины. Василий Шульгин объяснял это тем, что в первые месяцы нахождения большевиков у власти, когда ещё действовали условия Брестского мира, навязанные большевикам Германией, «немцы обещали большевикам оставить их в Москве, если они не будут мешать созданию Украины. Он считал, что  после поражения Германии в Первой мировой войне, когда большевики ещё верили в реальность мировой революции, отдельная «Украинская республика» была им нужна в пропагандистских целях,  чтобы примером «независимой Украины» убеждать иные страны присоединяться к «международному интернационалу. Это сделало Шульгина ещё большим противником большевизма – «никогда я не был столь антибольшевик, как сейчас», –  писал он в 1939 году в брошюре «Украинствующие и мы». Украина, как мы видим, всегда была разменной монетой в руках прозападных политиков, а страдал, переживая тяготы и невзгоды, всегда украинский народ.

Василий Шульгин  выступал против проведённой большевиками реформы русского правописания, полагая, что реформа не учитывала особенности «малороссийского диалекта» и с её введением «малорусы получают новые – и серьёзные –  основания к тому, чтобы указывать, что русская графика им не подходит».     Василий Шульгин считал важным делом говорить европейцам о существовании иной точки зрения на украинскую проблему, чем та, о которой усиленно заявляли сторонники украинской независимости. В 1930-х годах Шульгин занимался переводом на французский язык своих работ на эту тему. Украинская эмигрантская община болезненно относилась к появлению на европейских языках книг Василия Шульгина. Особенно не понравилось название брошюры «Украинствующие и мы», изданной во Франции. Украинцы-эмигранты выкупили весь выпуск и уничтожили все эти экземпляры.

У Василия  Шульгина отношение к «еврейскому вопросу» было очень противоречивым. Он открыто считал себя антисемитом и полагал, что во всех революционных потрясениях в России главную роль играли евреи. Василий  Шульгин считал евреев разрушителями традиционных устоев русского государства. Но при этом для него была характерна принципиальная позиция о недопустимости обвинения евреев «во всех смертных грехах».

Подписав поначалу запрос крайне правых думских депутатов от 29 апреля 1911 года, усмотревших в смерти русского мальчика ритуальное убийство, Василий Шульгин впоследствии резко критиковал дело Бейлиса, поскольку несостоятельность обвинения в убийстве была очевидной и провокационной. В газете «Киевлянин» он писал: «Обвинительный акт по делу Бейлиса является не обвинением этого человека, это есть обвинение целого народа в одном из самых тяжких преступлений, это есть обвинение целой религии в одном из самых позорных суеверий.  Не надо быть юристом, надо быть просто здравомыслящим человеком, чтобы понять, что обвинения против Бейлиса есть лепет, который любой защитник разобьет шутя. И невольно становится обидно за киевскую прокуратуру и за всю русскую юстицию, которая решилась выступить на суд всего мира с таким убогим багажом…» Номер газеты был конфискован властями, а сам Шульгин за «распространение заведомо ложных сведений» был приговорен к трем месяцам тюрьмы. Шульгин неоднократно выступал также против еврейских погромов[3].

В Думе (вплоть до 1920 года) Василий Шульгин и его фракция «Прогрессивных националистов» выступали за  отмену черты оседлости и снятие всех прочих ограничений с евреев. Он говорил на одном из заседаний Думы: «Все ограничения и высылки, которым подвергают евреев, приносят один только вред; распоряжения эти полны всякого вздора и противоречий, и вопрос этот тем более серьёзен, что полиция, благодаря ограничениям, живёт среди Диаспоры на взятках, получаемых ею от евреев».[4] Такая позиция Шульгина послужила поводом для его критики более радикальными националистами, которые обвиняли его в личной финансовой заинтересованности от еврейского капитала, в частности, М.О. Меньшиков назвал его «еврейским янычаром» в своей статье «Маленький Золя».

В начале Первой мировой войны Шульгин как истинный  патриот своей родины  ушёл добровольцем на Юго-Западный фронт в качестве прапорщика 166-го Ровненского пехотного полка, был ранен так сильно, что  о дальнейшей службе в армии нельзя было говорить. Защищать свою Родину Василий Шульгин был готов всегда.

27 февраля (12 марта) 1917 года Шульгин был избран в состав Временного комитета Государственной думы, а уже 2 (15) марта 1917 года он вместе с А. И. Гучковым был направлен в Псков для переговоров с Николаем II об отречении. Интересен тот факт, что он присутствовал при подписании Николаем II манифеста об отречении от трона, поскольку, как и многие представители высших слоёв общества, считал выходом из ситуации конституционную монархию во главе c Алексеем Николаевичем (при регентстве дяди –  брата царя великого князя Михаила Александровича).  3 (16) марта 1917 года  Шульгин присутствовал при отказе Михаила Александровича от престола.

 В состав Временного правительства он отказался войти, но старался его поддержать.

С ноября 1920 Василий Шульгин  находится в  эмиграции, сначала в Константинополе, затем в 1922-1923 –  в Болгарии, Германии, Франции, с 1924 – в Сербии.  Он много работает и публикуется в периодических изданиях эмигрантов. В 1921 выходят его мемуарные очерки «1920» (София), затем «Дни» (Белград, 1925). Уже в конце 1920 – начале 1921  Василий Шульгин выдвигает идею, что «белая мысль» победит красное движение, что большевики фактически ведут дело к возрождению единой и неделимой России.

Помимо политики,  Василий Шульгин занимался вопросами сохранения и развития русской культуры. Его всегда волновала возможная утрата русской эмиграцией своей национальной идентичности, поэтому он принимал участие в подготовке и издании литературно-публицистического сборника «Благовест». Кроме того, Шульгин был членом «Союза писателей и журналистов» Югославии.

В 1925 –1926 годах Василий  Шульгин по фальшивому паспорту тайно посетил Советский Союз для налаживания связей с подпольной антисоветской организацией «Трест» и в попытке найти пропавшего сына. Он всегда тосковал по  России, которую так любил.

В начале 1930 года  Василий Шульгин окончательно переселился в Югославию, где попеременно проживал в Дубровнике и Белграде, в 1938 году переехал в Сремские Карловцы, где жили ветераны Русской армии. В декабре 1944 он был арестован советской контрразведкой и доставлен в Москву, где его осудили за прежнюю контрреволюционную деятельность на 25 лет тюремного заключения, которые он отбывал во Владимирской тюрьме. В 1956 был освобожден и направлен в дом инвалидов в Гороховце. Ему позволили поселиться вместе с женой, которой разрешили приехать из ссылки в Венгрии (где она находилась, будучи высланной из Югославии, как «советская шпионка»). Василию Шульгину разрешили вернуться к литературному труду, и в доме для престарелых в 1958 году он написал первую после освобождения книгу «Опыт Ленина», изданную только в 1997 году. В ней  он постарался осмыслить результаты социальных, политических и экономических изменений, которые начались  в России после революции. Однако затем официальные власти решили его использовать в пропагандистских целях. Ему была дана квартира во Владимире, организовано путешествие по стране, после которого появились статьи, изданные в брошюре «Письма к русским эмигрантам» (1961). В этой книге Василий Шульгин подчеркивал заслуги большевиков в воссоздании сильной России и призывал отказаться от борьбы с ними. В 1961 был гостем XXII съезда КПСС. Будучи  русским националистом и истинным патриотом своей родины Василию  Шульгину нравилось растущее влияние   Советского Союза в мире, поскольку он видел в социализме черты, свойственные общинной организации, даже атеизм, он воспринимал как своеобразную модификацию православной веры. Василий Шульгин, тем не менее,  не идеализировал советскую жизнь, говорил о будущих этнических проблемах, об угрозе сепаратизма, о  низком жизненном уровень в СССР, особенно в сравнении с уровнем жизни в развитых странах Европы. Василий Шульгин не принял советского гражданства. Живя за границей, он так же не принимал иностранного гражданства, оставаясь подданным Российской империи, себя в шутку называл апатридом. После кончины жены Шульгин поселился рядом с кладбищем в деревне Вяткино под Владимиром и 40 дней прожил там, рядом со свежей могилой. В этом и проявилась его искренняя любовь.  За одиноким стариком ухаживали соседи по дому.

Прожив столь долгую жизнь, Василий Шульгин навсегда остался честным человеком, ценящим закон и порядок, который нужно проводить в стране не путём насильственных действий, насилия и террора, как мы видим,  сейчас происходит в Украине, а законным путём. Он до конца своей жизни остался монархистом и консерватором, в силу своего воспитания и образа жизни. Он всегда разоблачал коррупцию власти, оставаясь честным и справедливым  человеком. Без сомнения, личность Василия Шульгина – яркая, противоречивая, многогранная, но этим она очень интересна и требует пристального внимания для изучения её историками. Некоторые события, которые сейчас происходят в нашей стране и за её пределами, Василий Шульгин предвидел и постарался написать об этом. Заслуживают внимание его мысли о государственной власти, о русском национальном характере, об украинском вопросе, актуальном во все времена.  Идеи патриотизма пронизывают всё его творчество.

Василий Витальевич Шульгин умер  во Владимире 15 февраля 1976 года от приступа стенокардии. По воспоминаниям современников,  Василий Шульгин до последних дней жизни сохранил ясный ум и хорошую память и остался навсегда русским патриотом.

[1] Шульгин В.В. Украинствующие и мы // Свободное слово Карпатской Руси. – 1986. – № 9 – 10.
[2] Там же.
[3] Зайдман И. Памяти антисемита. http://www.rubezh.eu/Zeitung/2008/
[4] Бабков Д. И. Политическая деятельность и взгляды В. В. Шульгина в 1917– 1939 гг. : Дисс. канд. ист. наук. Специальность 07.00.02. –  Отечественная история. –  2008.

Овсянникова Ольга Александровна

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.