Прокси война

proxy-voynaПрокси войны (также опосредованные войны) имеют многовековую историю. Исторический опыт позволяет определить прокси войны как конфликты, в которых в собственных интересах косвенно участвует третья сторона, обеспечивая одного из двух акторов конфликта военной, организационной, ресурсной, политической или иной поддержкой.

В своё время президент США Дуайт Эйзенхауэр определил прокси войны, как «войны, которые ведутся чужими руками». Классическое определение прокси войны дал американский политолог Карл Дойч в 1964 году: «Прокси война — международный конфликт между двумя странами, которые пытаются достичь своих собственных целей с помощью военных действий, происходящих на территории и с использованием ресурсов третьей страны, под прикрытием разрешения внутреннего конфликта в этой третьей стране»1.

По своей сути прокси война — это гражданская война, которая либо спровоцирована иностранным государством — третьей стороной конфликта, либо ведётся при её активной ресурсной, политической и военной поддержке.

В современном мире широкое распространение прокси войн прямо связано с появлением и распространением ядерного оружия. Применение этого оружия чревато катастрофическими последствиями для участников ядерного конфликта. Поэтому ядерные державы прикладывали и прикладывают все усилия, чтобы не допустить прямых регулярных военных действий между собой.

В этом плане характерной является история индо-пакистанских конфликтов. После последней прямой Индо-пакистанской войны в 1971 г. обе страны разработали или получили ядерное оружие. Теперь военные действия между Индией и Пакистаном ведутся в виде прокси войн. При этом великие державы делают все, чтобы не допустить прямого ядерного столкновения между Индией и Пакистаном2.

В годы холодной войны прокси войны были стандартным видом конфликта, поскольку две ядерные сверхдержавы — СССР и США — избегали непосредственного столкновения, так как это было чревато эскалацией ядерной войны, катастрофической по своим последствиям для её участников.

Примерами прокси войн времён холодной войны являются:

  • Корейская война — конфликт между Северной и Южной Кореей (1950-1953). Часто этот конфликт рассматривается как опосредованная война между США с их союзниками и силами КНР и СССР. В состав северной коалиции входили: Северная Корея и её вооружённые силы; китайская армия (поскольку официально считалось, что КНР в конфликте не участвовала, регулярные китайские войска формально считались соединениями так называемых «китайских народных добровольцев»); СССР, который также официально не участвовал в войне, но во многом взял на себя её финансирование, а также снабжение китайских войск. Многочисленные военные советники и специалисты были отозваны из Северной Кореи ещё до начала войны, а во время войны отправлены назад под видом корреспондентов ТАСС. Со стороны Юга в войне принимали участие Южная Корея, США, Великобритания и ряд других стран в составе миротворческих сил ООН.
  • Война во Вьетнаме (1957-1975). Война началась как гражданская в Южном Вьетнаме. В дальнейшем в войну был втянут Северный Вьетнам, позднее получивший поддержку КНР и СССР, а также США и их союзники (военный блок СЕАТО), выступавшие на стороне дружественного им южновьетнамского режима.
  • Гражданская война в Анголе (1975-2002) — крупный вооружённый конфликт на территории Анголы между тремя соперничающими группировками: МПЛА (Народное движение за освобождение Анголы – Партия труда), ФНЛА (Национальный фронт освобождения Анголы) и УНИТА (Национальный союз за полную независимость Анголы). В этой войне США воевали руками ФНЛА, а СССР — МПЛА; Куба при этом участвовала в войне напрямую через тысячи военных советников. При этом мотивы стран-кукловодов были далеки от интересов ангольцев; когда директора ЦРУ Колби спросили, зачем США поддерживают ФНЛА, он сказал, что «простейший ответ состоит в том, что Советы поддерживают МПЛА»3.
  • Афганская война (1979—1989) — военный конфликт на территории Демократической республики Афганистан (Республика Афганистан с 1987 года) правительственных сил Афганистана и Ограниченного контингента советских войск, с одной стороны, и многочисленных вооружённых формирований афганских моджахедов («душманов»), пользующихся политической, финансовой, материальной и военной поддержкой ведущих государств НАТО и исламского мира, с другой стороны.

К прокси войнам в XXI веке американский писатель и политический аналитик Г. Фуллер относит израильское вторжение в Ливан (2006), когда, по его мнению США и Иран воевали руками Израиля и Хезболлы4.

Эндрю Мамфорд, американский специалист по контрповстанческим действиям, считает, что опосредованной была гражданская война в Ливии, которая характеризовалась не только прямым участием НАТО с конца августа 2011 года, но уже с марта того же года США потребовало от Саудовской Аравии поставок оружия антиправительственным силам, а в июне Контактная группа по Ливии выделила повстанцам миллиард долларов, чтобы они могли купить себе оружие5.

В настоящее время прокси война идёт на востоке Украины, где США руками фашиствующих элементов из политических организаций «Правый сектор» и «Свобода», а также ультранационалистов, входящих в состав карательных батальонов ВСУ и МВД, совместно с боевиками частных военных компаний, финансируемых местными и зарубежными олигархами, уничтожают жителей Луганской и Донецкой народных республик, втягивая при этом в конфликт Россию.

По мнению военных специалистов в XXI веке роль войн чужими руками будет всё более возрастать. Это обусловлено целым рядом причин.

1. Сочетание дешевизны и эффективности. В одном из своих выступлений 34-й президент США Дуайт Эйзенхауэр оценил прокси войны как «самый дешевый способ достижения национальных целей». Эйзенхауэр рассматривал прокси войны (тогда называвшиеся «программами иностранной помощи») как «самую дешёвую страховку», имея в виду то, как такие войны уменьшают как финансовые расходы, так и политические риски по сравнению с прямым военным вмешательством6 Бывший президент Пакистана Зия-уль-Хак полагал, что прокси войны позволяют «поддерживать долгие годы кипящий котёл конфликтов в опасных зонах за приемлемые деньги и с высокой эффективностью».

2. Ограничение военных расходов. В результате системного финансово-экономического кризиса, поразившего глобализованную экономику современного мира, подавляющее большинство глобальных акторов стараются ограничить военные расходы. Соответственно они всё менее склонны напрямую участвовать в крупных войнах, особенно в форме прямых регулярных военных действий. По этому поводу известный американский политолог и юрист Ф. Боббит отмечал: «В будущем местные вооружённые силы будут всё активнее использоваться глобальными и региональными сверхдержавами в прокси вооружённых конфликтах. Такое использование станет экономичной и эффективной альтернативой дорогим, большим, регулярным армиям глобальных и региональных сверхдержав. Америке это не только позволит сэкономить средства, но и избежать ненужных рисков для жизни американцев, в том числе служащих в сухопутных войсках»7.

3. Общественное мнение. В настоящее время с каждым годом повышается чувствительность общественного мнения к людским потерям и значительным расходам, связанными с вовлечённостью вооружённых сил в крупномасштабные конфликты. Всё в большей мере проявляется нежелание, прежде всего западного общества, нести какие-либо лишения и потери, сопряжённые с войнами. Согласно исследованиям Джорджтаунского университета, в США для общественного мнения «болевой порог» приемлемого числа потерь в военных действиях со времён Вьетнамской войны снизился более чем в 6 раз8. В этом контексте «война чужими руками» становится всё более и более приемлемой.

Важным и интенсивно развивающим направлением прокси войн является массовое создание и функционирование частных военных компаний (ЧВК). По мнению американского военного аналитика К. Кокера, ЧВК, чем дальше, тем в большей степени будут определять не только политику национальной безопасности в странах Запада, но и всё более широко участвовать в реализации государственной политики на самых различных стадиях конфликтов9.

ЧВК в западных странах стали создаваться на рубеже 90-х годов прошлого века. В решающей степени это было связано с окончанием холодной войны и сокращением кадрового состава армий в большинстве развитых стран мира.

Как отмечают И. Коновалов и О. Валецкий в своей работе «Эволюция частных военных компаний», всё изменилось «…когда закончилась холодная война. Во время войны в Персидском заливе в 1991 г. соотношение гражданских контрактников и военнослужащих США было уже 1:50, но большинство из них представляли не военные, а обычные частные фирмы. На коммерческие авиакомпании, такие как Evergreen и Southern Air Transport, приходилось 65% всех перевозок войск и грузов. Вся тыловая поддержка Саудовской армии осуществлялась частными подрядчиками из США. На линии фронта инструкторы из частной военной компании Vinnell сопровождали части Саудовской Национальной гвардии в боях с иракскими войсками в районе города Раас-Уль-Хафджи. Специалисты компании DynCorp обслуживали в прифронтовой полосе большинство вертолётных частей.

После войны американские частные фирмы начали работать почти во всех силовых структурах Саудовской Аравии: BDM International – ВВС и Сухопутные войска, Booz Allen Hamilton – морская пехота и военные колледжи, Science Applications Corporation – флот и ПВО, O’Gara Protections Services – силы безопасности»10.

По мнению Э. Мамфорда частные военные компании имеют два важных преимущества перед регулярной армией11:

  • их использование обходится дешевле, так как требуется меньшее количество инфраструктуры, и, в отличие от армий, не нужны деньги на пенсии отставникам и семьям погибших;
  • гибель частных контрактников не порождает «Вьетнамского синдрома»: их похороны не привлекают внимания населения и прессы, в их смерти оппозиция не может обвинить правительство.

Всё это позволило к началу 2000-х годов, по мнению американского аналитика безопасности, Д. Ширера: «Активно использовать частные военные компании в таких вооружённых конфликтах, где иностранные правительства не хотят или не могут прямо участвовать»12.

Важно отметить, что ЧВК не только минимизируют политические и иные риски для стран, реализующих через них свои интересы, но и позволяют этим странам поддерживать такие регулярные и иррегулярные структуры, которые по внешним или внутриполитическим причинам страны никогда не смогут поддерживать напрямую.

О роли ЧВК в XXI веке убедительно свидетельствует статистика ООН и данные аналитических центров. Согласно материалам ООН, в период с 2001 по 2007 г. общая сумма контрактов, заключенных ЧВК всех стран составила почти 100 млрд. долларов. По данным аналитических центров, сегодняшний объем рынка услуг частных военных компаний превышает 250–270 млрд. долларов. ЧВК чем дальше, тем больше становятся обязательным участником прокси конфликтов13.

Следует отметить, что в настоящее время всё большее значение приобретает феномен двойных прокси войн, когда в качестве третьей стороны, за которой государство старается скрыть своё непосредственное участие и вовлечённость в военные действия других сторон, выступают транснациональные корпорации (ТНК), имеющие в стране конфликта те или иные интересы или частные военные компании.

При этом война может вестись не между государствами, а между ТНК и национальным государством. В этом случае самым опасным для государств и для мирового права является полная непонятность того, кто является «военным агрессором».

Наряду с этим, по утверждению генерал-майора А.И. Владимирова, государства всё более утрачивают национальный контроль над развитием ТНК, которые пока что «соглашаются» подчиняться существующему порядку (праву), в то время, как эффективного международного контроля за их деятельностью еще не создано. Не секрет, что ТНК уже определяют «в основном» политику своих государств-основателей (вплоть до кадрового состава действующего политического истеблишмента), так как их экономические (и собственно финансовые) возможности уже соизмеримы с возможностями государств. При этом колоссальные внутренние экономические (финансовые) возможности ТНК позволяют им «закупать на корню» лучших военных специалистов и профессионалов, создавая частные военные компании, а также формировать «пятую колонну» своих адептов в государственных и международных структурах. Достаточно скоро может наступить момент, когда сама необходимость «подчиняться» национальному и мировому праву, будет сковывать деловую активность ТНК, что, в свою очередь, может побудить их образовать некий «мировой альянс ТНК», способный успешно конкурировать с национальными государствами и существующими международными организациями14.

«Главной видимой силой (и средством) «мирового альянса ТНК» станут наёмники, а главным методом их действий будет — демонстрация подавляющего реального силового превосходства над отдельными структурами государственной и местной власти, и частями национальных вооружённых сил, подтверждаемое периодическими эпизодами боевых столкновений, в которых эти части (всегда и однозначно) будут терпеть сокрушительное поражение»15, — считает генерал-майор А.И. Владимиров.

В заключении следует отметить, что несмотря на всю привлекательность прокси войн для глобальных и региональных сверхдержав, они имеют ряд важных недостатков, на которые обращает внимание Э. Мамфорд16:

  1. Зависимость. Во время холодной войны прокси войны, особенно в Африке, привели к нежелательной зависимости молодых государств от СССР и США, приведшей к нынешней ситуации, в которой многие формально независимые страны полагаются на внешние страны-спонсоры в повседневной жизни, включая военную, политическую и экономическую сферы.
  2. Затягивание конфликта. Вооружённая борьба чужими руками продлевает конфликт, так как проигрывающую более слабую сторону сравнительно несложно усилить до уровня, достаточного для создания патовой ситуации.
  3. «Обратный удар». Как показывает вся история войн, участники военных действий, даже находясь в полностью зависимом от третьей стороны положении, остаются субъектами. Любой субъект имеет собственную волю и интересы. Соответственно всегда остается риск, что актор, участвующий в прокси войне в решающей степени в интересах третьей стороны, начнёт преследовать свои собственные, отличные от прокси актора интересы. При этом если конфликт происходит длительное время, стратегические ставки для прокси актора высоки, и у него нет возможности быстро найти новую структуру — участника конфликта, то он сам оказывается в зависимости от стороны, которую поддерживает. Соответственно у этой стороны появляются всё новые возможности для повышения степеней свободы в действиях и принуждения прокси актора к поддержке действий, не полностью отвечающих его интересам. Классическим примером такого рода эволюции показала Аль-Каида, которая первоначально в значительной мере являлась прокси структурой Соединенных Штатов для ведения войны с Советским Союзом в Афганистане.

Микрюков Василий Юрьевич

1 A. Mumford. Proxy Warfare. — Cambridge: Polity Press, 2013.

2 Там же.

3 Там же.

4 Graham E. Fuller. The Hizballah-Iran Connection: Model for Sunni Resistance//The Washington Quarterly, Volume 30, Number 1, Winter 2006-07. — С. 139-150.

5 A. Mumford. Proxy Warfare. — Cambridge: Polity Press, 2013.

6 Там же.

7 Там же.

8 Там же.

9 Там же.

10 И.П. Коновалов, О.В. Валецкий. Эволюция частных военных компаний. Пушкино: Центр стратегической конъюнктуры, 2013. – С. 11-14.

11 A. Mumford. Proxy Warfare. — Cambridge: Polity Press, 2013. — 141 с.

12 Там же.

13 Там же.

14 А.И. Владимиров. Основы общей теории войны. Часть II. Теория национальной стратегии: основы теории, практики и искусства управления государством. – М.: Синергия, 2013. – С. 789.

15 Там же, С. 791-792.

16 A. Mumford. Proxy Warfare. — Cambridge: Polity Press, 2013.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *