Феномен «тумана войны» исследованию не поддается

Современные военные конфликты отличаются наличием неопределенностей и непросчитываемых рисков

В современной войне «дым сражений» сменяется «туманом неизвестности». Фото с сайта www.dvidshub.net

Неопределенности и риски всегда были неотъемлемым атрибутом любой войны. Однако трансформация военных конфликтов современности изменила характер этих категорий, придала им новое, ранее не виданное содержание.

В классическом конфликте, например, все силы разведки, талант полководца были направлены на то, чтобы определить, где, когда и какими силами противник нанесет главный удар.

Стратегии гибридной войны как многомерного конфликта не предусматривают нанесения главного и вспомогательных ударов по противнику, они построены на иных принципах и сочетают военные и невоенные действия относительно небольшого масштаба с участием государственных и негосударственных военных формирований, при существенной роли подрывных операций в экономической, информационной и кибернетической сферах. В конфликте широко используются каналы массовой коммуникации для распространения пропаганды и ложной информации.

Свойство многомерности гибридной войны в существенной степени трансформирует содержание и характер неопределенностей и рисков, связанных с этим видом военного конфликта неклассического характера. В гибридной войне участвуют вооруженные формирования негосударственных субъектов, в числе которых международный терроризм, частные военные компании, для которых характерна размытая национальная и идеологическая принадлежность. Меняется соотношение военных и невоенных способов действий, к которым прибегают стороны конфликтов.

К невоенным средствам насилия в гибридной войне относятся традиционная и публичная дипломатия, правовые экономические, идеолого-психологические, информационные, гуманитарные, разведывательные, технологические и некоторые другие инструменты воздействия. Правильно выбранная стратегия позволяет достичь кумулятивного, системного эффекта от применения совокупности всех этих средств. Важную роль приобретают стратегические психологические мероприятия, направленные на обеспечение поддержки и сотрудничества с дружественными и нейтральными странами, а также ослабление воли к ведению войны и потенциала враждебных государств.

Неопределенности и риски, формирующие своеобразный «туман войны или туман неизвестности», присущи любому виду войны, однако особенно ярко они проявляются в ходе гибридной войны как многомерного конфликта, построенного на искусстве введения противника (и в целом всего международного сообщества) в заблуждение, в умелом сокрытии применяемых технологий и целей собственных действий. Здесь уместно привести одно из определений понятия «туман» из словаря Владимира Даля: «…покрывать туманом; застить, не давая ясно видеть, показывать в тумане; омрачать; морочить; плутовать».

В контексте настоящей статьи термин «туман гибридной войны» (англ. Fog of hybrid warfare) предлагается использовать в широком смысле слова иносказательно для характеристики неопределенностей и рисков, связанных с неточным знанием планов и намерений противника, трудностями определения состава сил и средств, занимаемых ими позиций на театре действий гибридной войны, воздействием факторов «трения» и «износа» войны, а также феноменом «взаимообращения войны».

О своеобразном «тумане неизвестности» говорил Карл фон Клаузевиц в работе «О войне». Он отмечал, что «война – область недостоверного: три четверти того, на чем строится действие на войне, окутано туманом неизвестности, и, следовательно, чтобы вскрыть истину, требуется прежде всего тонкий, гибкий, проницательный ум… Недостоверность известий и постоянное вмешательство случайности приводят к тому, что воюющий в действительности сталкивается с совершенно иным положением вещей, чем ожидал; это не может не отражаться на его плане или по крайней мере на тех представлениях об обстановке, которые легли в основу этого плана». Заметим, что используемое здесь понятие «туман неизвестности» находится в логической связи с введенным фон Клаузевицем в военную теорию фундаментальным понятием «трение» войны.

Военный теоретик не говорил буквально о «тумане» войны, а использовал несколько близких метафор, таких как «сумерки» или «лунный свет» для того, чтобы описать отсутствие ясности. При этом в нескольких случаях «туман» характеризовался им как метеорологическое явление, затрудняющее наблюдение за полем боя. Однако «туман неизвестности или неопределенности» он рассматривал наряду с другими факторами войны, такими как опасность, напряжение, страдания, удача, решимость. По словам Клаузевица, «армия нуждается в учениях, подготовке и разведке, но победа в конечном итоге зависит от волевых способностей командира следовать составленному плану, несмотря на сомнения, опасности и неопределенности». Таким образом, военный теоретик на первое место ставил моральный фактор как ключевой в достижении победы.

В 1896 году буквальный термин «туман войны» получил свое первое определение в одноименной работе британского полковника Лонсдейла Хейла (Lonsdale Augustus Hale. The Fog of War) как «состояние неведения, в котором командующие часто сталкиваются относительно реальной численности и местонахождения не только их врагов, но также и дружественных сил».

Мнения современных специалистов о «тумане» войны отражены в американском документальном фильме «Туман войны: одиннадцать уроков из жизни Роберта С. Макнамары» (2003). В этом фильме бывший министр обороны США рассказывает о своих наблюдениях и выводах, связанных с особенностями современной войны и сопровождающих ее неопределенностями и рисками.

Впрочем, при всей значимости перечисленных и некоторых других работ следует признать, что пока нет системного исследования феномена «тумана» войны.

Александр Александрович Бартош,
член-корреспондент Академии военных наук

Источник: «Независимая газета».

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *