Сотрудничество России и Ирана в сфере борьбы с международным терроризмом

Иран, как шиитское государство, прямо использующее свою религиозную идентичность для качественного изменения собственного регионального и глобального статуса, имеет весьма неблагоприятное положение в мусульманском мире. Для суннитов шииты являются еретиками и вероотступниками, с которыми не может быть достигнуто никакого взаимовыгодного консенсуса, поэтому любое активное политическое действие Исламской Республики (ИРИ) тщательно отслеживается и чаще всего оспаривается всем суннитским миром. Однако если на межгосударственном уровне благодаря дипломатии Ирану удается поддерживать конструктивные отношения с суннитскими государствами, то на уровне суннитских религиозных сообществ, особенно наиболее радикального исламистского толка, суннито-шиитские противоречия вскрываются в наиболее полной мере.

Суннитские фундаменталистские радикальные группировки, такие как Талибан, Аль-Каида или ИГИЛ, совершенно открыто провозглашают одной из своих главных целей уничтожение всех носителей любых других религиозных идеологий, в особенности отступников шиитов. Широко известны факты проявления боевиками ИГИЛ в захваченных районах Сирии, Ирака и Ливана исключительной жестокости по отношению к шиитскому населению[1]. А поскольку суннитские исламистские организации, приобретающие те или иные политические формы, уже на протяжении нескольких десятилетий действуют в непосредственной близости к границам ИРИ, Иран находится под постоянной экзистенциальной угрозой.

По этой причине, еще задолго до того, как проблема международного терроризма была сформулирована и признана основной угрозой человечеству в XXI в., Иран вел активную и непримиримую борьбу с исламским фундаментализмом и радикализмом.

Сразу же после исламской революции 1978-1979 гг. Исламская Республика оказалась жертвой внешней агрессии Ирака. Поскольку население Ирака приблизительно на 70 % состояло из мусульман шиитов, Багдад крайне чувствительно отнесся произошедшим в ИРИ событиям. Опасаясь того, что собственное шиитское население примет идеи исламской революции и предпримет широкомасштабные антиправительственные акции, Ирак решил нанести превентивный удар по своему врагу, для чего был использован вопрос об ирано-иракской границе и статусе провинции Хузестан. Однако истинная, куда более весомая угроза власти толкала иракское правительство на самые радикальные шаги, в частности, применение химического оружия. Стоит отметить, что в период ирано-иракской войны, международное сообщество, в особенности Соединенные Штаты, осталось глухо к заявлениям Ирана, проигнорировало факт применения Ираком химического оружия и, напротив, поддержало С. Хусейна, который был главным нарушителем мира и стабильности на Ближнем Востоке в конце XX в. и признанным спонсором международного терроризма. Впоследствии же, спустя четверть века, именно остатки хусейновской армии составили боевой костяк войск Исламского государства.

Вторым крупным политическим событием, который также можно отнести к борьбе с радикализмом и терроризмом, стало участие Тегерана в урегулировании гражданского конфликта в Таджикистане в 1992-1997 гг. Одной из основных оппозиционных сил конфликта была Партия исламского возрождения Таджикистана. В условиях экономического краха 1990-х гг. существовала крайне высокая вероятность появления в Центральной Азии фундаменталистского исламистского государства. Тегеран использовал весь имеющийся у него политический ресурс для урегулирования конфликта и недопущения прихода к власти радикальных сил, что в купе с усилиями российских миротворцев и дипломатов оказалось достаточным для разрешения конфликта и сохранения секулярного характера власти в Таджикистане[2].

На рубеже 1990-2000-х гг., когда Североатлантический альянс активно занимался собственным переформатированием и поиском новых направлений деятельности в мире XXI в., Иран обращал внимание мирового сообщества на угрозу Талибана. В 1998 г. талибские боевики совершили нападение на иранское посольство в Мазари-Шарифе, в результате которого погибло девять иранских дипломатов, после чего по всему Афганистану началось притеснение шиитского населения[3]. Но только трагические события 11 сентября 2001 г. обратили внимание мирового сообщества на данную проблему.

Последовательность иранской контртеррористической политики проявляется и на современном этапе в контексте борьбы с запрещённым в России террористическим «Исламским государством». После бесплодных попыток Тегерана обратить внимание международного сообщества на то, что внешнее вмешательство в политику стран Ближнего Востока и, в частности, деградация власти в Сирии и Ираке, приведут к непредсказуемым последствиям, его прогноз сбылся. Летом 2014 г. боевики ИГИЛ начали успешное наступление на севере Ирака и Сирии. Поскольку Иран находился в самом эпицентре событий, и как шиитское государство был одной из основных целей Исламского государства, он начал широкомасштабное сопротивление ему в экономической, идеологической и военной областях[4]. Тегеран сформулировал комплексную стратегию борьбы с ИГ, главными целями которой стало полное уничтожение противника и сохранение целостности Ирака. В условиях возникшей опасности Тегеран даже продемонстрировал решимость отложить противоречия с США и Саудовской Аравией и был готов к совместным с ними действиям, причем не только на дипломатическом, но и военном уровне[5].

В очередной раз предложения Ирана, как и его усилия по борьбе с Исламским государством были проигнорированы. В рамках современного вестернизированного мирового порядка Иран является феноменом контрсистемным, поэтому любые его политические усилия, даже в области борьбы с международным терроризмом, рассматриваются как вызов этому миропорядку. Даже самые конструктивные и выгодные всем участникам международного политического процесса предложения Ирана отвергаются. Более того, сам Иран является признанным спонсором международного терроризма, причем в последние годы ввиду его успехов в ближневосточной политике критика Тегерана по данному направлению со стороны США усилилась[6].

Серьезно ситуация для Ирана начала меняться в 2013 г., когда он начал более тесное взаимодействие с Россией, которая также за свою постсоветскую историю значительно пострадала от международного терроризма. Успешные на первом этапе переговоры между Ираном и шестеркой посредников, не последнюю роль в чем сыграла Москва, в конечном итоге не стали началом процесса международной реабилитации Ирана, но дали старт укреплению отношений между Россией и Ираном. Столкнувшись с общей угрозой международного терроризма, которая возникла ввиду образования вакуума силы на Ближнем Востоке после вывода оттуда вооруженных сил США, Россия и Иран начали естественное движение навстречу друг другу. Вскоре обнаружилось общность их взглядов как на природу конфликта в Сирии, так и на будущее Ближнего Востока в целом[7].

В 2015 г. российские воздушно-космические силы начали проводить операции на территории Сирии против террористических группировок, таких ИГИЛ и Джебхат ан-Нусра, с целью восстановления безопасности и целостности Сирии. Иран в свою очередь продолжил массированные наземные операции на территории Сирии и Ирака, которые он уже не первый год проводил силами Кудс Корпуса стражей исламской революции в тесном взаимодействии с законными правительствами стран. В итоге военно-политический альянс России, Ирана, Ирака и Сирии проявил себя как наиболее эффективная контртеррористическая сила в регионе. В сентябре 2015 г. они создали совместный информационный центр в Багдаде для координации боевых действий против террористов и проведения разведывательных операций[8].

Постепенно сотрудничество между Россией и Ираном в сфере борьбы с международным терроризмом расширялось. В 2016 г. иранское правительство дало согласие на использование российской авиацией аэродрома Хамадан. Отмеченное событие оказалось знаковым для ирано-российских отношений, свидетельствующим о высокой степени доверия, достигнутой в двустороннем диалоге, поскольку подобное решение для иранского правительства было первым и единственным в истории страны после исламской революции, когда был установлен запрет на присутствие иностранных сил на территории Ирана. Помимо этого, начались регулярные консультации между Ираном и Россией по линии военно-политических организаций, важным участником которых является Россия: ОДКБ и ШОС. Интерес к российско-иранскому диалогу проявил Китай, давний торговый партнер Ирана[9].

Благодаря скоординированным действиям Ирана и России по оказанию помощи правительствам Сирии и Ирака в борьбе с международным терроризмом Исламскому государству и другим террористическим группировкам был нанесен существенный ущерб. Их присутствие в Сирии и Ираке оказалось сведено к минимуму, экономические возможности спонсировать террористическую деятельность в мире, от которой пострадали страны Европы и в том числе Россия ограничены, проведена эффективная работа по противодействию информационной пропаганде ИГИЛ.

Безусловно о полной победе над радикальным политическим исламом речи быть не может. По-прежнему довольно напряженная ситуация сохраняется в Афганистане, Пакистане. Затянувшийся гражданский конфликт и деградация государственных институтов в Йемене привели к активизации в стране Аль-Каиды (Аль-Каида на Аравийском полуострове). Однако то, что началось как вынужденное сотрудничество Москвы и Тегерана в борьбе с общей угрозой в итоге открыло совершенно новые горизонты сотрудничества в других областях, в которых борьба с терроризмом является лишь одним из множества направлений. Например, широко известны консультации между Ираном и Россией относительно перспектив расширения экономических связей в контексте евразийской интеграции, продолжается сотрудничество Москвы и Тегерана в области мирного атома, разведки и добычи углеводородных ресурсов, строительства инфраструктуры, развития транспортного коридора Север-Юг и поставок вооружений[10].

Высокую оценку российско-иранское сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом получило со стороны представителей иранской государственной власти. Так, президента ИРИ Х. Роухани во время трехсторонней встречи на высшем уровне между лидерами Азербайджана, Ирана и России, состоявшейся 1 ноября 2017 г. в Тегеране, обозначил успехи российско-иранской коалиции в сирийском конфликте и свою полную уверенность в том, что Россия и Иран способны справится с угрозой международного терроризма в регионе и содействовать установлению на Ближнем Востоке мира и стабильности. Верховный руководитель Ирана аятолла Али Хаменеи в разговоре с российским президентом Путиным и вовсе отметил, что вместе Россия и Ирана обладают возможностью пошатнуть устоявшийся американоцентричный мировой порядок, заложив основу новой системе международных отношений на Ближнем Востоке[11].

В декабре 2017 г. спикер иранского парламента Али Лариджани во время посещения Международной конференции по борьбе с распространением наркотиков, проходившей в Москве, дал развернутое интервью, в котором подробно осветил позицию Ирана относительно сотрудничества с Россией. По его мнению, РФ и ИРИ – это силы, находящиеся на передовой в войне с международным терроризмом, которые в отличие от остальных стран не ограничиваются декларациями и созданием номинальных военных альянсов, а занимаются практическим устранением глобальной угрозы. В свою очередь Соединенные Штаты, долгое время претендовавшие на лидерство в глобальной борьбе с терроризмом, по его словам, продемонстрировали крайне низкую результативность и неготовность вести борьбу такого плана[12].

Вскоре слова Лариджани нашли неожиданное подтверждение в новой стратегии национальной безопасности США, проект которой озвучил министр обороны США Дж. Мэтис, выступая в университете Джона Хопкинса. В новой стратегии США сместили основной акцент с международного терроризма, который раньше признавался основной угрозой безопасности, на, во-первых, растущую военно-политическую мощь России и Китая, и, во-вторых, угрозы, исходящие от правительств КНДР и Ирана. Мэттис пообещал продолжить борьбу с терроризмом, однако на первый план американской политики, по его словам, выходит соперничество с глобальными державами. Одним из важнейших аспектов данного противостояния, по мнению Мэттиса, должна стать еще более тесная кооперация с союзниками США по евроатлантическому единству. Слова Мэттиса, озвучившего новый подход США к международным отношениям, особенно тепло были встречены секретарем министерства обороны Великобритании[13].

В феврале 2018 г., спустя месяц после выступления Мэттиса Великобритания предложила в Совете безопасности ООН проект резолюции, в которой признается вина Ирана в поставках йеменским повстанцам хуситам оружия в обход существующего эмбарго. Официальный представитель России в Совбезе ООН В. Небензя наложил вето на данный проект, выразив несогласие российской стороны с «некоторыми отдельными, но ключевыми формулировкам», которые смещают вину в конфликте на Иран и могут трактоваться, как предлог для создания антииранской коалиции[14].

Отмеченная ситуация в Совбезе ООН наглядно продемонстрировала, что широкие последствия российско-иранского сотрудничества оказались заметны в масштабах мировой политики. Фактически, оказавшись наедине с угрозой международного терроризма в Сирии, Россия и Иран не только нанесли ему значительный ущерб, но и, не забывая о собственных национальных интересах, существенно повысили свой политический статус как на региональном, так и на глобальном уровне. Подобный сценарий во многом оказался неожиданным для Соединенных Штатов и их союзников, которые уступили инициативу в ближневосточной политике в целом, и в борьбе с терроризмом в частности, России и Ирану, поэтому совершенно закономерными и естественными являются их попытки создать трудности для российско-иранского альянса. Однако в современных условиях подобная политика не приведет к ожидаемому Вашингтоном результату и будет способствовать лишь дальнейшему укреплению связей между Москвой и Тегераном, причем как в области борьбы с терроризмом, так и во всех обозначенных выше сферах.

Иван Сидоров

[1] Esfandiary D., Tabatabai A. Iran’s ISIS policy // International Affairs. 2015. Vol. 91. № 1. P. 1.

[2] Князев А. Иран и Центральная Азия: стратегия диалога // Центральноазиатский портал. 21.02.2012 URL: http://www.ca-portal.ru/article:1566

[3] Рашид А. Талибан. Ислам, нефть и новая Большая игра в Центральной Азии. М.: Библион, 2003. С. 273.

[4] Esfandiary D. How Iran fights the Islamic State // The Washington Post. 14.06.2017 URL: https://www.washingtonpost.com/news/monkey-cage/wp/2017/06/14/irans-counterterrorism-strategy-against-the-islamic-state/?utm_term=.2fddee4301c5

[5] Esfandiary D., Tabatabai A. Iran’s ISIS policy // International Affairs. 2015. Vol. 91. № 1. P. 5.

[6] Beaumont P., Kamali S. Donald Trump focuses fire on Iran’s support for ‘terrorists and militias’ // The Guardian. 22.06.2017 URL: https://www.theguardian.com/us-news/2017/may/22/iran-donald-trump-hassan-rouhani-israel

[7] Borshchevskaya A. Can Trump Break Up the Russian-Iranian Alliance? // The Tower. 2017. № 47. URL: http://www.thetower.org/article/can-trump-break-up-the-russian-iranian-alliance/

[8] Khan I. Iraq, Russia, Iran and Syria coordinate against ISIL // Aljazeera. 27.09.2015 URL: https://www.aljazeera.com/news/2015/09/iraq-russia-iran-syria-coordinate-isil-150927125919507.html

[9] Джаббари Н.Х. Потенциал Ирана в борьбе с международным терроризмом // Вестник РУДН. Серия: Международные отношения. 2016. Т. 16. № 4. С. 671-672.

[10] Russia and Iran’s growing cooperation hints at a new Middle East // The Conversation. 27.03.2017 URL: http://theconversation.com/russia-and-irans-growing-cooperation-hints-at-a-new-middle-east-75181

[11] Pinchuck D. Khamenei says Iran, Russia should cooperate to isolate U.S., foster Middle East stability // Reuters. 01.11.2017 URL: https://www.reuters.com/article/us-iran-russia-putin/khamenei-says-iran-russia-should-cooperate-to-isolate-u-s-foster-middle-east-stability-idUSKBN1D14CK

[12] Larijani: Iran, Russia at frontline of fighting terrorism // IRNA. 05.12.2017 URL: http://www.irna.ir/en/News/82752960

[13] Cooper H. Military Shifts Focus to Threats by Russia and China, Not Terrorism // The New York Times. 19.01.2018 URL: https://www.nytimes.com/2018/01/19/us/politics/military-china-russia-terrorism-focus.html

[14] Россия заблокировала в СБ ООН резолюцию об ответственности Ирана за поставки оружия в Йемен // Интерфакс. 27.02.2018 URL: http://www.interfax.ru/world/601510

Источник: «ВПА».

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *