Николай Константинович Байбаков. Личность эпохи — легендарный нефтянник Советского Союза

Николай Константинович Байбаков

Николай Константинович Байбаков родился 7 марта 1911 в селении Сабунчи, Бакинской губернии.

Он был советским государственным деятелем, наркомом –министром нефтяной промышленности СССР в 1944 – 1955 годах, председателем Госплана СССР в 1965 – 1985 годах, Героем Социалистического Труда, Лауреатом Ленинской премии (1963). Николай Константинович прожил 97 лет! Такая большая жизнь, жизнь замечательного человека. «Дело жизни. Записки нефтяника», «Тепловые методы разработки нефтяных месторождений», «Сорок лет в правительстве», «Нефтяной фронт», «От Сталина до Ельцина», «Моя Родина» – это книги Николая Байбакова с интересными наблюдениями и фактами, с внутренней цензурой, где виден ясный ум, безупречная логика изложения.

Николай Константинович Байбаков родился в семье рабочего бакинских нефтепромыслов. Ему дали имя Николай, означающее победитель народов. Николай Байбаков окончил Азербайджанский нефтяной институт (1932) по специальности «горный инженер по нефтепромыслам», впоследствии стал доктором технических наук (1966).

Семья Байбаковых была большая. Всего у Константина Васильевича и Марьи Михайловны родилось 12 детей, однако пятеро умерли в младенчестве. Николай был младшим сыном. У него было два старших брата – Антон и Александр – и четыре сестры: старшие Ольга, Наталья, Евгения и младшая Антонина. «Считалось, – много лет спустя вспоминал Николай Константинович, – что мы жили неплохо». Раз в неделю на столе обязательно было мясо. Квартира в поселке Нобелей состояла из комнаты и кухни. Отец и сыновья спали на кухне, а мама Марья Михайловна с дочерьми – в комнате. По нынешним временам – довольно скромно, но по стандартам начала прошлого века – вполне благополучный быт рабочей семьи.

Большая семья Байбаковых. В первом ряду ‒ отец и мать

Нянчить маленького Колю помогала старшая сестра Ольга. Правда, через год после его рождения она вышла замуж. Ее избранником стал буровой мастер Захар Снитко, получивший в 1930-е годы звание Героя Соцтруда. Из всех Байбаковых одна Ольга так и осталась неграмотной. Но необыкновенно чуткая и по-женски мудрая, она нашла свое призвание в материнстве – родила и с большой любовью воспитала шестерых детей. Старшие из них были почти ровесниками Николая. Детские годы Николая Константиновича пришлись на эпоху войн и гражданских потрясений.

С января 1932 он был инженером на нефтепромыслах Баку. Об этом времени он вспоминал так: «Некоторые люди, с которыми я работал, оказались подлецами. Хотели приклеить мне клеймо – враг народа. Чтобы избежать расследования этого грязного дела, я пошел служить в Красную Армию. Меня на Дальний Восток отправили»[1].

С октября 1935 года он служил в Красной армии на Дальнем Востоке (рядовой красноармеец, затем командир (офицер) в артиллерийском полку).

В Красной армии на Дальнем Востоке

С января 1937 – старший инженер, с июля 1937 – главный инженер, с марта 1938 – управляющий трестом «Лениннефть» (Баку). Вскоре после выступления на Всесоюзном совещании нефтяников в марте 1938, посвящённого путям увеличения добычи нефти и проходившего под председательством Л.М. Кагановича, его карьера получила новый импульс. В выступлении рассказал об опыте работы своего коллектива, о борьбе с обводнением скважин, внедрении новой техники, что значительно увеличило добычу нефти. Николай Байбаков – грамотный специалист. Для начала он организовывал исследование скважин, ставил опыты по определению рациональных режимов работы глубинных насосов. Позже появляются и первые рационализаторские предложения. Например, для поддержания и наращивания добычи было начато бурение на кирмакинскую и подкирмакинскую свиты. Дебиты скважин увеличились, но вместе с ними возросла и обводненность продукции: верхние «кирмакинские» воды разрушали тампонажный цемент и попадали в продуктивные пласты. Николай Байбаков предлагает метод «вторичных заливок»: воду «закрывали» цементом, подаваемым под большим давлением. Этот метод получил его имя, но не был запатентован и в мировой практике известен под другим названием.

Н.К. Байбаков с азербайджанскими нефтяниками в начале 1940-х годов

В дальнейшем Николай Константинович обращает внимание на метод беструбной эксплуатации, когда вместо остродефицитных насосно-компрессорных труб для подъема нефти используются обсадные колонны. В 1933 году выходит его брошюра «Беструбная насосная эксплуатация». В предисловии он отмечает: «Беструбная эксплуатация, выйдя из стадии опыта, нашла теперь широкое промышленное применение, благодаря чему «Азнефть» получила десятки тысяч метров насосных труб, сэкономленных при внедрении этого способа. Цель данной брошюры – дать простое и наглядное изложение сущности беструбной эксплуатации и, наряду с этим, отметить моменты, на которых изобретательская мысль должна заострить свое внимание»[2].

Интересные факты взаимоотношений Николая Байбакова и Сталина. Генеральным секретарем Байбаков восхищался искренне – мощный интеллект, масштаб личности, умение держаться. «У Сталина мы проходили выучку, – вспоминал Николай Константинович, – как руководить хозяйством, как находить главные тенденции в производстве, как их осуществлять. Здесь он требовал от людей смелости и принципиальности. А обладая какой-то мистической способностью чувствовать наиболее слабые места в позиции собеседника, он проникал в самую суть исследуемой проблемы. Ты понимал, что почти безоружен перед его сжатыми до самой сути доводами»[3].

Импонировал ему и стиль генерального секретаря: «Не могу вспомнить ни одного случая, когда Сталин повышал голос, разнося кого-нибудь, или говорил раздраженным тоном. Никогда он не допускал, чтобы его собеседник стушевался перед ним, потерялся от страха или почтения. Он умел сразу и незаметно устанавливать с людьми доверительный, деловой контакт. Каким-то особым даром он чувствовал собеседника, его волнение, и либо мягко вставленным в беседу вопросом, либо одним жестом мог снять напряжение, успокоить, одобрить»[4]. В один из жарких июльских дней 1942 года заместитель наркома нефтяной промышленности Николай Байбаков был вызван в Кремль. Сталин неторопливо пожал ему руку, спокойно посмотрел в глаза и негромким, вполне будничным голосом проговорил:

– Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам.

И, чуть-чуть ужесточив голос, добавил:

– Имейте в виду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем.

Байбаков молчал. Набравшись духу, он тихо сказал:

– Но вы мне не оставляете выбора, товарищ Сталин.

Сталин остановился возле него, медленно поднял руку и слегка постучал по виску:

– Здесь выбор, товарищ Байбаков. Думайте!

Он привык искать, бурить, добывать, строить, но никак не ломать. Своими руками предстояло разрушить то, что создавалось с таким трудом![5]

В срочном порядке Байбаков с группой специалистов-нефтяников и работников Наркомата внутренних дел вылетел в Краснодар. Летели через Куйбышев и Сталинград. По обычной прямой трассе было уже не добраться. Когда приземлились, в городе ничто не напоминало о фронте, все было спокойно, много цветов. Невольно подкралось сомнение: не слишком ли рано прилетели? Но сомнения быстро исчезли.

В Краснодаре их встретил руководитель штаба по спецмероприятиям Алексей Дмитриевич Бесчастнов. Молодой чекист (ему было 29 лет) готовил здесь партизан и диверсантов для заброски в тыл немцев, обеспечивал безопасность промышленных предприятий. Именно ему, будущему руководителю 7-го управления КГБ и одному из создателей легендарного подразделения «Альфа», было поручено координировать все работы по уничтожению нефтяных объектов.

Фронт приближался с каждым днем! Нельзя было терять ни минуты. На следующий день после прилета группа Байбакова срочно выехала на промыслы. В кратчайшие сроки нужно было решить, каким образом можно ликвидировать скважины. Работа закипела. Прежде всего, решили проверить методику англичан, которые уничтожали промыслы на острове Борнео незадолго до оккупации Японией. Их способ выглядел примерно так: вышки и емкости взрывали, а скважины забрасывали металлом вместе с цементом в бумажных мешках. Предполагалось, что мешки при падении разорвутся, а цемент, смешавшись с водой и железным ломом, затвердеет и превратится в железобетон. Когда ликвидировать промыслы? Разрешение должен был дать командующий Северо-Кавказским фронтом Семен Михайлович Буденный. Легендарный Маршал Советского Союза, герой Гражданской войны. Ещё до войны Байбаков встречался с Буденным. Узнав, что штаб командования фронтом в Армавире (до нефтяных промыслов оставалось километров 150, не более), он решил переговорить с Семеном Михайловичем лично: «Почему медлят? Почему не дают приказ уничтожить скважины?» Полетели на У-2, за час должны были добраться.

Когда набрали высоту, внизу развернулась страшная панорама отступления советских войск. Пылали хутора и станицы, армейские части отходили, где колоннами, где разрозненными группами. На задымленной земле рвались снаряды, стояла брошенная техника. А на аэродроме Армавира уже хозяйничали немецкие танкетки!

«Что же ты делаешь?! – кричал Байбаков идущему на посадку пилоту. – Поднимайся! Немцы!» Но самолет продолжал снижаться. Пришлось выхватить наган. «Если сядешь – застрелю!» – заорал он не своим голосом. Самолет взял курс на Краснодар. Позже пилот признался – он не мог иначе, жена и дочка были в Армавире. Нет, его не расстреляли (не дал Байбаков), но отправили на фронт, в штрафной батальон[6].

Суровые годы войны. Нарком нефтяной промышленности СССР И. К. Седин (в первом ряду третий слева) и его заместитель Н. К. Байбаков (в первом ряду второй слева)

Штаб фронта замнаркома нефтяной промышленности отыскал уже в станице Белореченской. Как рассказывал Байбаков, маршал в подштанниках и нательной рубашке отдыхал на завалинке. «Коля, не торопись. Моя кавалерия остановит танки», – почему-то был уверен Семен Михайлович[4].

Совсем рядом лихие кубанцы обсуждали недавнюю победу: «Она вертится, проклятая, а я ее горючкой и… шарахнул. Они, как крысы, и повыскакивали! И чтоб они нас? Ни в жизнь…» Оказалось, что кавалеристы подожгли десять танкеток на подступах к реке Белой. «Но это ж совсем не танки», – удивился Байбаков. Переговорив с Буденным, он решил действовать на свой страх и риск: «По телефону я дал нефтяникам приказ – приступить к уничтожению скважин, а сам сел в машину и направился на промыслы. Не успел я доехать… как меня разыскал по телефону член Военного совета Северо-Кавказского фронта Каганович и дал команду начинать ликвидацию промыслов». Команда приступить к осуществлению взрывов была дана, но теперь это приходилось делать на виду у немцев.

В те годы нефтяные промыслы Краснодарского края были сосредоточены в двух районах – станица Апшеронская (ныне город Апшеронск) и станица Хадыженская (современный город Хадыженск). Расстояние между ними составляло порядка тридцати километров.

Ближе к фронту оказались апшеронские промыслы. Их надо было уничтожить в первую очередь. Группа Байбакова действовала по разработанному плану. Сначала ликвидировали нефтеперекачивающие и компрессорные станции, потом скважины, а электростанцию взрывали уже под пулеметным огнем врага. «Трудно передать состояние людей, взрывавших то, что недавно создавалось своими руками, – вспоминал Николай Константинович, – при подрыве первых компрессорных станций невозможно было сдержать слез, но мы понимали – врагу не должна достаться нефть»[7].

Люди плакали, но взрывали. Закончив ликвидацию в станице Апшеронская, группа Байбакова срочно выехала на хадыженские промыслы.

Первые серьезные попытки обратить внимание на газ относятся к периоду Великой Отечественной войны. Как и другие страны, СССР стал проявлять повышенный интерес ко всем возможным видам топлива, рассматривать варианты замещения или дополнения нефти и угля другими сырьевыми источниками, финансировать и реализовывать различные исследовательские программы. Примечательно, что именно в годы войны газовая промышленность получила первый самостоятельный орган управления. Однако как по названию, так и по функциям он носил явный отпечаток войны. В 1943 году было создано Главное управление газовой промышленности и искусственного жидкого топлива сначала при Совнаркоме, а затем при Совете Министров СССР (Главгазтоппром), которое занималось не только добычей природного газа, но и разрабатывало вопросы производства искусственного жидкого топлива – в то время идея крайне популярная, но впоследствии по экономическим соображениям не получившая дальнейшего развития.

Повышенное внимание руководства к газовой отрасли не замедлило дать свои результаты. Особенно это проявилось в области развития трубопроводного транспорта, что для газовой промышленности имело принципиальное значение. Дело в том, что добыча газа напрямую зависит от наличия магистральной системы газопроводов. Специфика газовой отрасли такова, что предопределяет существенный примат трубопроводного транспорта над всеми остальными видами перевозок газа. Разумеется, можно перевозить сжиженный газ в цистернах или баллонах (что, кстати говоря, и делалось в незначительных количествах), но крупные объемы добычи без системы магистральных газопроводов невозможны. Поэтому для развития газовой промышленности просто необходимо развивать трубопроводный транспорт. И в этом направлении в середине 1940-х годов были достигнуты определенные успехи.

Нарком нефтяной промышленности. Баку, 1947 г.

С ноября 1944 года Николай Байбаков – народный комиссар нефтяной промышленности СССР. С марта 1946 он стал министром нефтяной промышленности южных и западных районов СССР. С декабря 1948 Николай Константинович – министр нефтяной промышленности СССР. В этот период благодаря разработке крупнейших месторождений Урало-Поволжья (прежде всего, Ромашкинского в Татарстане) добыча нефти в СССР начала быстро расти. Под руководством Байбакова были внедрены многие передовые технологические процессы по повышению нефтеотдачи пластов[8].

Так, в тяжелейшие для страны 1944 ‒ 1946 годы в кратчайшие сроки был построен газопровод Саратов – Москва, доставивший столице газ Елшанского и других саратовских месторождений, открытых в 1940-е годы. Значение этого события трудно переоценить: ведь это был первый дальний, то есть магистральный, газопровод в нашей стране (его длина составляла 747 километров). За его строительством следило высшее руководство страны. Известен такой случай. В декабре 1946 года И.В. Сталин, вернувшись из Сочи, где он был в отпуске, спросил встречавших его на вокзале руководителей: «Как работает газопровод Саратов – Москва?» Секретарь ЦК партии, председатель Моссовета Г.М. Попов, ответил: «Плохо, с перебоями». Сталин обрушился на Берию: «Нашумели на весь мир об этом газопроводе, а теперь он не работает. В Сочи я получил рапорт строителей, – выговаривал Сталин, – собирался подписать приветствие, начал подписывать, и вдруг капнули чернила из ручки, образовалось пятно: плохая примета. И я решил подождать». Сталин предложил Берии немедленно принять меры по налаживанию работы газопровода. В тот же вечер собрали всех руководителей МВД, Главгазтоппрома. На совещание были приглашены Н.А. Вознесенский, А.И. Микоян и Г.М.Попов. После этого ошибки быстро исправили[9]. Уже летом 1947 года газопровод заработал на проектную мощность, и трудностей больше не возникало. Первый магистральный газопровод был введен в эксплуатацию. Министр Н.К. Байбаков решительно взялся за дело. Прежде всего, серьезные усилия были направлены на поиск и разведку запасов. Так, в первой половине 1950-х годов были открыты крупные месторождения природного газа, прежде всего, на Украине (Бильче-Волицкое, Шебелинское, Спиваковское, Рудковское, Косовское, Кадобненское, Солоховское, Свиднецкое), в Краснодарском и Ставропольском краях (Ново-Дмитриевское, Калужское, Анастасиевско-Троицкое, Ширванское, Каневское, Челбассовское), в Средней Азии (Сеталан-Тепе, Караул-Базар-Сарыташ, Газли, Джаркак и Ташкудук), в результате чего в оценке количества запасов газа произошли коренные изменения. Стало ясно, что у страны есть крупные районы, где сосредоточены ощутимые запасы газа, за счет которых можно развивать газовую отрасль. Коренным образом переломил он и ситуацию в газовой индустрии. Ей был дан мощнейший импульс, приведший впоследствии к созданию могучей самостоятельной отрасли. Огромная подготовительная работа, которую начал Байбаков, сделала возможным осуществление смелых замыслов руководства страны по массовому строительству жилья для населения. Благодаря наличию газа сложились современные стандарты быта миллионов советских людей.

С мая 1955 года Николай Байбаков – председатель Государственной комиссии Совета Министров СССР по перспективному планированию народного хозяйства, а с мая 1957 – председатель Госплана РСФСР – заместитель председателя Совета Министров РСФСР.

Николай Константинович критически относился к поспешной замене отраслевого управления экономикой на территориальное (ликвидации отраслевых министерств и созданию совнархозов). Противоречия между руководством Госплана и Н.С. Хрущёвым по поводу деятельности совнархозов привели к переводу Н.К. Байбакова на работу в провинцию. Николай Константинович Байбаков, посмел открыто возражать по принципиальнейшему вопросу. Хрущев решил ликвидировать министерства и в значительной степени передать бразды правления в регионы. Решение спорное, неоднозначное, обсуждаемое до сих пор. Байбаков же доказывал, что без некоего оптимального сочетания отраслевого и территориального принципов управления отечественную экономику ждет крах. С 1958 года Николай Константинович – председатель Краснодарского совнархоза.

Поначалу, конечно, было тяжело. Гнетущее чувство опалы, неустроенность. В Краснодар приехал один. Договорились, что жена приедет позже, когда у детей закончится учебный год. А на новом месте Н.К. Байбакова приняли радушно. Среди сотрудников совнархоза он встретил много старых знакомых, готовых помочь всем, чем могли. Включился в работу моментально. Дел было невпроворот. «Повседневные проблемы переплетались с перспективными, а решать те и другие приходилось одновременно», – рассказывал Николай Константинович[10].

По Кубани Байбаков колесил целыми днями. Мотался с утра до ночи по фабрикам и заводам, стройкам и промыслам. Ему хотелось увидеть все самому, понять, как и что. К тому же, говорил Николай Константинович, «люди не могут плодотворно работать, если первые руководители не будут интересоваться результатами труда». Свой служебный автомобиль ГАЗМ-72 он называл «победой на высоких каблуках». Это и впрямь был гибрид «Победы» и «газика» (ГАЗ-69). Уникальная модель, сочетающая комфорт легкового автомобиля и проходимость серьезного внедорожника. Машина очень удобная – могла пройти по любому бездорожью, да и поездки на дальние расстояния в таком авто были менее утомительны. Чем запомнился Байбаков на Кубани? Удивительно, но у жителей Краснодарского края нефтяник № 1 ассоциировался, прежде всего, с сахарными заводами. «Создание крупной сахарной промышленности положительно сказалось на развитии экономики края, значительно изменило лицо Кубани, – отмечал Н. К. Байбаков в своей статье «Рождение новой отрасли», опубликованной в газете «Советская Кубань» 28 января 1960 года. – При большинстве новых заводов в целях экономии средств и круглогодичной загрузки теплоэлектросетей, водного хозяйства, подъездных путей и других сооружений строятся другие предприятия пищевой промышленности. При всех заводах создаются крупные откормочные хозяйства. В связи со строительством сахарных заводов Краснодарский край покрылся густой сетью газопроводов. Коллектив строителей Главгаза СССР проложил уже около 500 километров магистральных линий». Много лет спустя Николай Константинович с удивлением узнал, что он, как говорится, был под колпаком у Хрущева.

Что думал Николай Константинович о Хрущеве? Будучи в преклонном возрасте, он так сформулировал свое отношение к человеку, который более десяти лет находился на самой вершине политического олимпа: «Некоторые историки считают, что если я незаслуженно попал в опалу, то у меня должно быть резко отрицательное отношение к Хрущеву. На самом деле это не так. Несмотря на то, что он меня шарахнул, я по-прежнему отношусь к нему уважительно. Все-таки первые пять лет его государственной деятельности были очень активными и плодотворными. К сожалению, после творческого периода работы Никиты Сергеевича наступило время бесконечных реорганизаций. Нельзя было не видеть, что экономика шла к развалу, разлаживалась система управления народным хозяйством, началось снижение темпов экономического роста. И поэтому было принято правильное решение об освобождении от работы Н.С. Хрущева». Государственник – для Николая Константиновича это понятие, пожалуй, было определяющим. «И говорите то, что думаете, а не то, что хочет услышать начальство», – настаивал Байбаков и требовал свободного обмена мнениями, дискуссий, вопросов.

Когда Хрущев сменил гнев на милость и решил вернуть Байбакова в столицу (это произошло в марте 1963 года), между ними состоялся откровенный разговор:

– Вы что, обиделись, что ли, на меня, когда я вас освободил от Госплана и послал на Кубань?

– Наоборот, спасибо вам! – искренне ответил Байбаков. – За пять лет я очень многому научился. До этого я знал только газ и нефть, а теперь я знаю, как варить сахар, делать шампанское, сеять кукурузу…[11]

В 1963 году он стал председателем Северо-Кавказского совнархоза. С 1963 года Н.К. Байбаков – председатель Государственного комитета химической и нефтяной промышленности при Госплане СССР – министр СССР.

Нефтяники от Бога. Председатель Госплана СССР Н. К. Байбаков и министр нефтяной промышленности СССР В. Д. Шашин

С октября 1965 года Николай Константинович – заместитель председателя Совета Министров СССР, председатель Государственного планового комитета СССР (Госплана СССР). Он был одним из ближайших соратников А.Н. Косыгина, депутатом Верховного Совета СССР 2, 4, 5, 7-11 созывов; депутатом Совета Национальностей Верховного Совета СССР 11 созыва от Азербайджанской ССР[12].

Председатель Совмина СССР А. Н. Косыгин и его заместитель Н. К. Байбаков

В январе 1968 года Федерация экономических организаций «Кейданрэн» пригласила председателя Госплана СССР посетить Страну восходящего солнца. «Кейданрэн» – мощное объединение крупных бизнесменов, структура супервлиятельная в политике и экономике Японии. Николая Константиновича принимали на высшем уровне – встречи с императором, премьер-министром, министром иностранных дел, беседы с крупными бизнесменами, поездки по разным городам.

Тот самый «случай» произошел в городе Нагоя. Это один из крупнейших портов Японии, промышленно развитый центр. Осмотр тамошних предприятий произвел на советскую делегацию большое впечатление. Какое отношение к труду, какая дисциплина, какое внимание к передовым технологиям! – восхищался Байбаков. Разве мог он представить, что его жизни и, самое страшное, жизни его любимой супруги через несколько часов будет грозить серьезная опасность?

В момент, когда советская делегация следовала по перрону железнодорожного вокзала, чтобы сесть в скоростной поезд, следовавший в город Осака, из толпы метнулся незнакомый человек. «Подбежавший к нам террорист неожиданно ударил сотрудника нашего посольства большим мечом из мореного дуба, – вспоминал Николай Константинович, – и тут же, подпрыгнув, нанес сильный удар мне по плечу, чуть не свалив меня с ног. Не успел я выпрямиться, как меч опять взметнулся, уже над моей супругой, которая стояла рядом с губернатором Нагой напротив меня. Губернатор поднял руку, заслоняя Клавдию Андреевну, и ударом меча ему перебило палец». Поэтому он снова замахнулся на нее своим мечом, и снова благородный губернатор принял удар на себя. На этот раз он сумел перехватить меч, готовый обрушиться на голову беззащитной женщины, и фактически спас ей жизнь. Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут наконец-то опомнилась полиция, террорист был схвачен, на него надели наручники и куда-то увели. Как выяснилось позже, преступником оказался молодой японец, уже отсидевший в тюрьме два года как уголовник. Освободившись, он возглавил группу из пяти человек, поставивших своей целью добиться передачи Японии четырех Курильских островов.

Николай Константинович был возмущен. «Через 15-20 минут после отправления поезда из Нагой, – вспоминал он, – к нам в купе вошла делегация, которая от имени правительства принесла извинения по поводу случившегося. Я в свою очередь просил передать императору и правительству решительный протест, в связи с неудовлетворительной организацией охраны и заявил, что мы немедленно возвращаемся в Советский Союз. Однако на телеграмму о том, что произошло, я получил ответ о целесообразности продолжения нашего визита в соответствии с намеченным планом, а также рекомендации не акцентировать внимание на покушении»[13].

Друзья. Николай Байбаков и Фидель Кастро

Николай Константинович также встречался с Фиделем Кастро много раз. Особенно острым был вопрос о поставках и ценах на кубинский сахар. Последняя их встреча состоялась в апреле 1995 года, когда Николай Константинович прилетел на Кубу по приглашению Фиделя Кастро. Остров свободы, лишенный тогда поддержки СССР, находился в критической ситуации. 84-летний Байбаков пересек моря и континенты, чтобы хоть чем-то помочь Фиделю Кастро. Как обычно, теплая встреча, долгие разговоры. Они бурно и с интересом они обсуждали возможности и пути увеличения нефтедобычи.

Был ещё ряд интересных встреч. Так, в 1983 году на прием к председателю Госплана СССР пришел «человек с доброй приветливой улыбкой и удивительными глазами». Таким запомнил Байбаков директора Московского института микрохирургии глаза Святослава Николаевича Федорова. «Со свойственной ему энергией, – рассказывал Байбаков, – Федоров сразу же поставил вопрос об «индустриализации» здравоохранения и, в частности, офтальмологии. Он просил поддержать его и выделить институту свободно конвертируемую валюту на закупку за рубежом оборудования, на котором будут проходить глазные операции, а больные группироваться по характеру заболеваний: близорукость, катаракта, глаукома и т. д.». Разве мог Байбаков отказать в таком деле? Не без труда он нашел средства. И работа закипела. Всего за несколько месяцев Святослав Николаевич сумел, с участием специалистов из ФРГ, построить и ввести в действие новое оборудование.

В гостях у Святослава Федорова в отделении лазерной хирургии

Николай Константинович придерживался, что называется, активного образа жизни. Из его хобби всех удивляло то, с каким удовольствием он косил на даче траву. Никто не понимал, откуда такая страсть. Анекдотов про Госплан знал большое количество и имел отличное чувство юмора.

Распад Советского Союза Н. К. Байбакова воспринял как удар. В 1993 году к Н.К. Байбакову обратились с предложением возглавить Общество российско-азербайджанской дружбы. Пришли бакинцы, жившие в Москве, объяснили ситуацию. «Почему именно я?» – удивился Николай Константинович. «Нужен человек, пользующийся безусловным авторитетом и доверием как с той, так и с другой стороны, – объяснили Байбакову. – Иной кандидатуры у нас нет»[14].

Президент В.В. Путин вручает Н.К. Байбакову орден «За заслуги перед Отечеством» II степени. 7 марта 2006 г.

Свое согласие он дал не сразу, попросил время подумать. Его смущал возраст. Он всё же решился: если не мы, то кто сделает нашу жизнь лучше? Сегодня именно это и называется активной гражданской позицией. В феврале 2006 года 94-летний Байбаков выступил на «круглом столе» в Совете Федерации с анализом нынешнего состояния нефтяной отрасли России. В частности, выразил сожаление в связи с тем, что «сегодня 33 тысячи нефтяных скважин списано как нерентабельные, хотя в них остаются солидные запасы нефти». Его выступление было встречено бурными аплодисментами.

Николай Константинович Байбаков скончался от пневмонии, он похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Однако память об этом замечательном человеке жива. В 1995 году на заводе «Красное Сормово» был построен теплоход «Николай Байбаков».

В 1997 году по инициативе Международной топливно-энергетической ассоциации и группы энергетиков создан Межрегиональный общественный Фонд содействия устойчивому развитию нефтегазового комплекса имени Н.К. Байбакова.

В марте 2011 года самолету Ту-154М (бортовой регистрационный номер RA-85056) авиакомпании «ЮТэйр» присвоено имя Николая Константиновича Байбакова. Далее это почётное наименование перешло к самолёту Boeing 737-800 (регистрационный номер VQ-BJG) той же компании.

В 2010 году OAO «Сургутнефтегаз» открыл, а в 2013 году ввёл в эксплуатацию месторождение имени Н. К. Байбакова.

Николай Константинович Байбаков прошёл путь от рядового инженера на нефтяных промыслах Баку до заместителя Председателя Совета Министров СССР, Председателя Госплана СССР.

За высокие трудовые достижения Н.К. Байбакову присуждено звание Героя Социалистического Труда. Он награжден шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени и многими медалями Советского Союза. Он удостоен также высших орденов бывших социалистических стран – Болгарии, Польши, ГДР, Чехословакии и Венгрии. Лауреат Ленинской премии.

На протяжении всей своей 68-летней трудовой деятельности, включая пребывание на высоких государственных постих, Н.К. Байбаков, заботился о социально-экономическом развитии своей родины, являясь её истинным патриотом.

Овсянникова Ольга Александровна,
исполнительный директор Научно-исследовательского центра проблем национальной безопасности,
кандидат педагогических наук, доцент


[1] Байбаков Н.К. От Сталина до Ельцина. М., 1998.

[2] Байбаков Н.К. От Сталина до Ельцина. М., 1998.

[3] Там же.

[4] Байбаков Н.К. От Сталина до Ельцина. –М., 1998.

[5] Байбаков Н.К. Нефтяной фронт. М., 1995.

[6] Байбаков Н.К. Нефтяной фронт. М., 1995.

[7] Байбаков Н.К. Там же.

[8] Байбаков Н.К. Нефтяной фронт. М., 1995.

[9] Славкина М.В. Биографии и Мемуары. Байбаков. М.: Молодая гвардия, 2010. 286 с.

[10] Славкина М. В. Биографии и Мемуары. Байбаков.

[11] Байбаков Н.К. Нефтяной фронт. –М., 1995.

[12] Байбаков Н.К. Нефтяной фронт.

[13] Славкина М.В. Биографии и Мемуары. Байбаков.

[14] Славкина М. В. Биографии и Мемуары. Байбаков. – М.: Молодая гвардия, 2010.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *