Исторический опыт ликвидации бандформирований на территории СССР — часть 2

Исторический опыт ликвидации бандформирований на территории СССР — часть 1

Блокирование районов осуществлялось сетью заслонов, обеспечивавших перекрытие выходов банд из блокированного или окруженного района. Боевой порядок рубежа блокирования состоял из системы секретов, засад, постов наблюдения, дозоров, усиленных на важных направлениях станковыми пулеметами и миномётами.При этом для действий на случай прорыва бандитов назначался резерв для отражения нападения и осуществления преследования.

Ярким примером результативности проведения операции методом блокирования служит ликвидация банды, возглавлявшейся немецким капитаном Нейфальдом (“Лакунас”). Операция проводилась в ночь с 16 на 17 мая 1945 г. силами 220-го стрелкового полка НКВД на территории Сименовской волости Алитусского уезда Литвы.

Планом операции предполагалось блокировать местонахождение бандгруппы с западной, восточной и южной сторон блокирующими группами (заслонами) с целью не допустить проникновения бандитов за пределы леса, одним батальоном развернуться фронтом и, двигаясь с севера на юг, произвести прочёсывание лесного массива. При обнаружении банды- окружить и уничтожить её. Для действия в группе прочесывания выделялся 2-й стрелковый батальон, который выставлял 10 заслонов по окраине лесного массива. Рубеж блокирования составлял 38 км. (один заслон перекрывал рубеж протяжённостью 3,5 — 4 км). Стыки между заслонами обеспечивали парные патрули и посты наблюдения, а также огонь станковых пулеметов. Фронт прочёсывания составлял 6 км, что позволяло иметь промежутки между военнослужащими до 30 м. Всего для проведения операции привлекалось 448 человек.

Внезапность действий была достигнута тем, что выдвижение подразделений на исходные рубежи осуществлялось в ночное время.

К 6 часам 16 мая подразделения полка заняли исходное положение для ведения операции. В 12 часов 1-й батальон и взвод автоматчиков приступил к прочёсыванию. В 16 часов в двух километрах южнее Красляны поисковые группы обнаружили банду не установленной численности, которая, заметив наши подразделения, заняла круговую оборону на высоте. Получив данные о противнике, командир полка решил силами 1-го и 2-го батальонов, взводом автоматчиков окружить банду и ликвидировать ее.

К 19 часам подразделения сосредоточились у высоты, создав кольцо окружения. Три попытки банды контратаковать не увенчались успехом. Видя, что бандиты оказывают упорное сопротивление и даже атакуют подразделения полка, командир полка майор А.Л.Яценко решил огнем пулемётов с трёх направлений подавить огневые точки противника, прочесать лес для уничтожения засевших бандитов, поражавших военнослужащих гранатами и ружейным огнем, остальными силами вести огонь по высоте. Затем силами 9-й стрелковой роты, разбитой на 6 штурмовых групп численностью 12-15 человек каждая, атаковать высоту с севера, юга и запада, а у подножия высоты выставить заслон с целью уничтожения отходящих бандитов. В результате часового обстрела огневое сопротивление бандитов ослабло. Штурмовые группы, используя промежутки в обороне противника, перешли в атаку и ворвались на высоту. Бандиты, не выдержали атаки и, бросая имущество и раненных, стали отходить в восточном направлении, где попали под огонь заслона и были полностью уничтожены.

Поучительным в данной операции явилось то, что тактический замысел блокирования района при наличии огневой и зрительной связи между подразделениями полностью себя оправдал. Концентрация сил для атаки за счёт блокирующих подразделений, путём сужения кольца окружения, обеспечил полную ликвидацию банды. Атака противника мелкими подразделениями (штурмовыми группами) с различных направлений при огневой поддержке блокирующих подразделений позволил избежать излишних потерь. Длительная огневая подготовка (более часа) дала возможность подавить основные огневые точки, сломить моральный дух банды и обеспечила атаку штурмовых групп. Остатки банды, пытавшиеся отойти в восточном направлении, были уничтожены заранее выставленным усиленным заслоном .

В целом борьба с бандитизмом в Прибалтике носила ожесточённый характер. Только в период с августа 1945 г. по январь 1946 г. на территории республик было проведено 1822 чекистско-войсковых операций, из них 557 с боевыми столкновениями (360 операций в месяц). За этот период было уничтожено 1568 и захвачено 3187 бандитов. Добровольно сдались 186 членов банд. Наибольшие потери бандформирований пришлись на август и сентябрь 1945 г. (до 50 %).

Вместе с тем , наряду с результативными операциями, имелись случаи безрезультативных и проваленных, число которых достигало 7-10% от общего количества. Основными причинами отсутствия результата и провала операций явилось то, что командиры и штабы мало времени уделяли подготовке подразделений к чекистско-войсковым операциям. Недостаточно осуществлялось воспитание на боевых примерах. Солдаты и офицеры часто пренебрегали сохранением военной тайны, проявляли беспечность, болтливость, личный состав не инструктировался, а старшими войсковых нарядов нередко назначались малоопытные командиры. Нередко офицеры не проявляли достаточной энергии в преследовании банды до её полного уничтожения. Решения на преследование принималось медленно, а само преследование заканчивалось с наступлением темноты или с потерей следа банды. Зачастую допускался отрыв банды от преследования в результате неудовлетворительной разведки и наблюдения во время боя, неумения офицеров организовать окружение и отрезать пути её отхода. Иногда в ходе марша в район операции подразделения следовали без разведки и охранения, что вело к потерям в результате случайных встреч с бандами или обстрела из засад. В ряде операций при организации блокирования района офицеры не учитывали боевые характеристики оружия, тактически неграмотно расставляли огневые средства, оставляя не простреливаемые участки, что вело к безнаказанному выходу банд из окружения.

Операции не давали желаемого результата и в тех случаях, когда в районах боевого столкновения местность осматривалась плохо, что приводило к тому, что при первом прочёсывании бандиты отсиживались в укрытиях и только повторные прочёсывания давали положительные результаты. Безрезультатными были операции, когда данные агентурной разведки и информация ОВД-МГБ были неточны или запаздывали, слабо организованное МТО не обеспечивало боевых действий и преследование банд. Были случаи, когда плохая конспирация и маскировка вели к получению бандами полной информации о готовящейся операции и до начала активных действий давало им возможность уйти из района проведения операции.

Все вышеперечисленные недостатки традиционно проявлялись и в процессе организации ликвидации бандформирований в других регионах страны, что затрудняло процесс стабилизации обстановки, заставляло проводить мероприятия по уничтожению банд практически в уже “зачищенных” районах, приводило к неоправданным жертвам среди военнослужащих и местного населения.

2. Опыт ликвидации бандформирований на Западной Украине

Повстанческое движение на Украине, начавшееся в 1939 г. сразу после вхождения в состав СССР областей Западной Украины и продолжавшееся практически до середины 50-х гг., в значительной степени организовывалось и направлялось “Организацией украинских националистов” (ОУН). ОУН была наиболее непримиримой, опытной и изощренной в методах антисоветских действий организацией и преследовала только одну цель: любыми способами добиться независимости Украины. ОУН (до 1929 г. носила название “Украинская военная организация”) была создана в 1920 г. Ее основателями были видные деятели украинского националистического зарубежья, эмигрировавшие с Украины после 1920 г. Возглавил ОУН полковник Е.Коновалец, бывший ротмистр австрийской армии. В 1919-1920 гг. он командовал корпусом “сечевых стрельцов”. После его смерти в 1938 г., руководителем ОУН стал полковник А.Мельник, бывший начальник штаба корпуса “сечевых стрельцов”.

Деятельность ОУН началась с обнародования программы “Национальное освобождение украинского народа и создание независимого украинского государства”, в которой, в частности, отмечалось, что идея “суверенного соборного украинского государства” стала в ХХ веке “основой нового украинского мировоззрения и нового политического движения, движения националистического”.

В соответствии с данной программой “великое соборное украинское государство” виделось оуновцам от Карпатских гор до Волги и от предгорий Кавказа до верховий Днепра. В него должны были войти помимо украинских земель и некоторые сопредельные районы Венгрии, Польши, России, Румынии. Никаких федераций или конфедераций с государствами, владеющими этими землями, программа не признавала и заранее отвергала, представляя подобные идеи как попытку «измены национальному идеалу». Уже на I Большом соборе украинских националистов (ВЗУН) было заявлено, что ОУН ведет вооруженную борьбу против “четырех государств-оккупантов”, захвативших Западную Украину. При этом основным врагом объявлялся Советский Союз.

Исполнительным органом ОУН стал “Провод украинских националистов” (ПУН). Он включал восемь референтур (отделов): организационную, политическую, военную, идеологическую, пропаганды, связи, финансовую, секретарско-инструкторскую. Филиалы ОУН имелись во многих странах Европы, в США, Канаде, Бразилии, Аргентине и на Дальнем Востоке в Маньчжурии.

Умело используя в первую очередь антипольские настроения, оуновцы создали на Западной Украине широко разветвленное, хорошо законспирированное подполье, охватившее своим влиянием главным образом молодежь. Единичные террористические акты, совершаемые против польской администрации членами ОУН, проводились большей частью для того, чтобы завоевать симпатии крестьян-украинцев.

Радикализм ОУН объяснялся тем, что на протяжении более500 лет западные украинские земли попеременно находились под властью польских, венгерских, австрийских, немецких и румынских оккупантов. Присоединение этих областей в1939-1940 гг. к СССР значительной частью местного населения было воспринято как очередная смена одного оккупационного режима на другой. С приходом в Германии к власти Гитлера ОУН активизировала свою деятельность, поскольку была готова сотрудничать с “любыми государствами, что стремятся к полному развалу СССР”.

Наиболее известной фигурой в руководстве ОУН перед началом Великой Отечественной войны стал Степан Бандера (1909-1959 гг.). В конце 1932 г. Бандера был назначен проводником (руководителем) “краевой экзекутивы” (руководства) ОУН на Западной Украине. С этого времени значительно активизируется так называемое «Боевое звено» ОУН в западно-украинских землях. Совершаются дерзкие нападения и грабежи почтовых отделений и инкассаторских машин с целью получения необходимых для организации и ее руководства (оно находилось в Берлине) финансовых средств. Резко возросло количество террористических актов. После организации убийства министра внутренних дел Польши генерала Перацкого Бандера был приговорен польским судом к пожизненному тюремному заключению. В 1939 г. он был освобожден из тюрьмы немцами. С осени 1939 года, обвинив Андрея Мельника в «оппортунизме» и сговоре с польскими провокаторами, Степан Бандера начал борьбу за власть в высших эшелонах ОУН. Вокруг него стали группироваться молодые, решительно настроенные оуновцы.

В апреле 1941 г. II ВЗУН (бандеровское течение) официально избрал своим верховным руководителем С.Бандеру. Он подтвердил основы мировоззрения ОУН, определенные I ВЗУН, скорректировал формы политического и организационного направлений организации. Было заявлено, что начавшаяся мировая война может стать “началом далеко идущих перемен на украинских землях”. Исходя из этого, II ВЗУН принял ряд программных решений, представлявших набор социалистических, националистических и откровенно фашистских тезисов и лозунгов.

Накануне нападения Германии на Советский Союз ОУН удалось громкими лозунгами и террором привлечь на свою сторону большую часть украинских националистов. Руководство ими осуществлялось из Кракова, где с разрешения немецких оккупационных властей был создан «Украинский центральный комитет», а в Седлеце, Бяла-Подляске и Холме его филиалы — «Комитеты украинской взаимопомощи».

В соответствии с директивой верховного проводника организации при каждой ячейке ОУН, начиная с районного проводника, создавались так называемые «станицы» службы безопасности (СБ). Уничтожение «ненадежного элемента», заподозренного в лояльном отношении к «москалям», было поставлено на поток. Списки «подозрительных» составлял станичный ОУН и передавал его в СБ. Крестик, стоящий против фамилии, означал, что этот человек подлежал ликвидации.

После нападения Германии на СССР и началом оккупации территории Украины ОУН направил большое количество своих функционеров для распространения своего влияния и проникновения на руководящие посты в создаваемые немцами администрации самоуправления в восточных областях УССР. Расценив сложившуюся обстановку как благоприятную для реализации многолетних обещаний немцев о создании “Самостийной Украины”, Бандера 30.07.1941 г. во Львове провозгласил декларацию о создании Украинского государства и об образовании временного правительства во главе с профессором Стецько. Эти мероприятия Бандеры и его соратников вызвали со стороны немцев, не имевших намерений выполнять свои обещания, решительное противодействие. Арестовав Бандеру и убрав его сторонников с руководящих постов органов самоуправления и полиции на оккупированных территориях Украины, немцы продолжали использовать украинских националистов в войне против СССР, вновь выдвинув на первый план как руководителя ОУН А.Мельника, официально придерживавшегося пронемецкой политики. В этих целях в августе 1941 г. по инициативе германского командования от имени “Главного провода ОУН” был выпущен манифест к украинскому народу, в котором Мельник назывался “фюрером, честным борцом за дело украинского народа и действительным руководителем ОУН”.

Немецкое командование умело воспользовалось тем обстоятельством, что значительная часть населения Западной Украины восприняло установление советской власти как очередную смену оккупационного режима. Оно обратило мощный потенциал ОУН против советской власти и Красной Армии. Так, в 1940 г. абверштелле «Краков» (начальник школы — полковник Визер) создал в местечках Криница, Дукла, Каменица, Барвинек, Закопане (Польша) и Пищаны (Словакия) «учебные украинские лагеря». В них при содействии актива ОУН-Б и ОУН-М стали направлять для подготовки членов различных националистических организаций. В мае 1941 г. в лагерях Дукла, Каменица, Барвинек, Закопане одновременно обучалось 700-800 бандеровцев, а в Кринице — 120-150 мельниковцев. Они проходили военную подготовку и разведывательно-диверсионное дело. Инструкторами были немцы из полка специального назначения “Брандербург-800”. Подготовка разведывательно-диверсионной агентуры из числа оуновцев проводилась также в Аленцзее (провинция Брандербург). В Кракове осуществлялась индивидуальная подготовка диверсантов на конспиративных квартирах. На радиокурсах готовили группу радистов 10-15 человек.

Агентура ОУН составляла «черные списки» подлежащих уничтожению советских и партийных активистов, военнослужащих, работников правоохранительных органов, просто «нежелательных для рейха элементов». Активно собирала информацию о дислокации воинских частей, их вооружении, аэродромах, количестве и типах боевых самолетов, базирующихся на них, местах расположения командных пунктов и системе их охраны, расположении складов с оружием, боеприпасами, горюче-смазочными материалами, организации ПВО, подробные данные о командном составе, вплоть до домашних адресов, о морально-психологическом состоянии красноармейцев и командиров. Любыми путями оуновцы старались добыть топографические карты Красной Армии, боевые уставы и наставления, образцы документов красноармейцев и командиров.

С конца 1940 г. абвер начал перебрасывать через границу разведывательно-диверсионные группы ОУН. Они должны были стать основой подразделений, предназначенных с началом боевых действий для захвата железнодорожных и шоссейных мостов на направлениях главных ударов армий вермахта; уничтожения проводных линий связи между штабами объединений, соединений и частей приграничных военных округов в целях дезорганизации управления войсками в момент нападения; диверсии на железнодорожных станциях, открытых участках железных дорог в целях создания наиболее выгодных условий для ударов бомбардировочной и штурмовой авиации; распространения панических слухов среди военнослужащих и местного населения для усиления эффекта внезапности нападения.

С весны 1941 г. подполье ОУН приступило к усиленному сбору оружия, складируя его в специальных тайниках-схронах. Только в одном из них, на участке Ломжанского пограничного отряда, 3 марта пограничники обнаружили пять станковых пулеметов, минометы, 9 винтовок, свыше 16 тыс. патронов. Подобные схроны с оружием были найдены во многих приграничных районах. Одновременно шло интенсивное накапливание оуновских боевиков в зоне ответственности Киевского особого военного округа, особенно в приграничной полосе. В апреле-мае 1941 г. на территории западных областей Украины сосредоточились руководящие кадры ОУН; в первой декаде июня началась переброска диверсантов-одиночек; 15-20 июня — агентурных диверсионных групп. В ночь с 21 на 22 июня через границу просочились диверсионные группы и отряды из состава полка специального назначения “Брандербург”.

Особое место в диверсионно-подрывной работе на территории Западной Украины занимала агентура батальона “Нахтигаль” (“Соловей”) — структурного подразделения полка “Бранденбург”, состоявшего исключительно из украинских националистов. Он был сформирован в конце 1940 г. в лагере Нойхаммер около Лигница. Его руководителем был назначен капитан Теодор Оберлендер, специалист по национальным меньшинствам, руководитель “Союза германского Востока”.

В преддверии нападения на СССР диверсионный батальон “Нахтигаль” дислоцировался в районе Пантоловице близ советской границы. 25.06.41 г. батальон “Нахтигаль” вступил в качестве ударного отряда немецкой армии во Львов и с 30.06 по 7.07.41 г. осуществлял там погромы, жертвами которых, по приблизительным подсчетам, стали 5 тыс. чел. Списки жертв были заранее составлены абвером. В первой половине июля 1941 г. батальон “Нахтигаль” продолжал осуществлять террористическую деятельность на советской территории. Однако 17.07 в лесу под Винницей при попытке прорваться в расположение одного из штабов Красной Армии и захватить его, диверсанты были почти полностью уничтожены. После этого остатки “Нахтигаля” были расформированы.

С началом планомерного ограбления Украины гитлеровцами, массовой отправкой юношей и девушек на принудительные работы в Германию в широких массах украинского народа возросло возмущение оккупационной политикой. В конце 1942 г. в ряде оккупированных немцами районах Украины произошли антинемецкие демонстрации, активное участие в которых принимали рядовые оуновцы. Демонстрации немцами были разогнаны, часть демонстрантов расстреляли. В этих условиях руководители ОУН-Б совершили маневр перед рядовыми членами организации. Они объявили себя врагами немецких захватчиков и мельниковцев, предложили ОУН уйти в подполье.

Перед оккупантами появилась реальная угроза, что против них выступят теперь не только формирования советских партизан, но и рядовые члены ОУН. Чтобы не допустить этого, а также чтобы не отвлекать свои части для охраны оккупированной территории, и, самое главное, для борьбы с советскими партизанами, гитлеровцы решили вновь разыграть карту “самостийности”. О том же, как и с кем оуновцы собирались бороться, убедительно говорит воззвание провода от 30 июня 1942 года, посвященное годовщине объявления “государственности Украины”: “…Мы не ведем сегодня народ на баррикады, не идем в физический бой с новыми хозяевами Украины за завоевание территории. Нашим первым врагом является все-таки Москва”.

После крупных поражений немецко-фашистских войск с 1943 г. гитлеровское командование пошло на создание национальных вооруженных формирований. С этого периода вооруженные отряды ОУН стали официально именоваться Украинской повстанческой армией (УПА). Первоначально ее командующим был Дмитрий Клячкивский. После его ликвидации в феврале 1945 г. во главе УПА стал Роман Шухевич. При командующем находились главный штаб и политическая референтура. Основная задача последней заключалась в «постоянном контроле за стрельцами и старшинами и обеспечении идейного влияния ОУН во всех подразделениях «повстанческой армии». Непосредственно в состав штаба УПА входили более десяти референтур и отделов (оперативный, разведывательный, подготовки старшинских кадров, военной жандармерии и другие). Главному штабу подчинялись командующие групп, каждый из которых имел свой штаб.

На первом этапе УПА подразделялась на четыре группы: Север, Запад, Юг, Восток. Но реально существовали две первых и частично третья. Группы делились на военные округа. Основным тактическим подразделением УПА являлся курень, состоящий из 3-4-х сотен (по 120-180 чел.) (Схема 1). Сотни в свою очередь состояли из трех чет, а те подразделялись на три роя. Были введены воинские звания — от старшего стрельца до генерал-хорунжего.

Вооружение в сотнях было разнотипное: пистолеты, автоматы, пулеметы, артиллерийские орудия и минометы малого калибра. Дисциплина в УПА была крепкая и жесткая, о чем говорят книги приказов о наказаниях. Хорошо была поставлена политическая работа. Политическим отделом УПА регулярно выпускались различные печатные издания: газеты, журналы, брошюры, листовки, радиосводки. Начиная от роя, действовал институт заместителей командиров по политвоспитанию.

Схема 1

Типовая организация куреня УПА

Политво- спитатель

Командир
куреня

Начальник штаба

Взвод разведки

Сотни

Взвод тяжелых пулеметов

Взвод снабжения

Четы

Взвод ПТО

Санитар. отделение

Рои

Школаподстаршин

Командный состав боевых подразделений состоял исключительно из членов ОУН. Личный состав комплектовался за счет тщательно отбираемых добровольцев, а также из числа идейных националистов, полицаев, дезертиров, мобилизованных лиц (нередко насильственно), составлявших до 60% всей численности боевиков. При мобилизации в первую очередь брали тех, кто раньше служил в армии. Определенную часть личного состава УПА составляли также люди, пострадавшие от сталинских репрессий. Однако вскоре руководство оуновцев убедилось, что желающих бороться с оружием в руках за создание “самостийной державы” не так уж и много. Пополнение начали рекрутировать силой. Тех, кто пытался уклониться, сотрудники службы безопасности вылавливали и жестоко наказывали. Нередко у таких «предателей» в назидание другим убивали родителей, реквизировали имущество, сжигали дома.

На местах построение ОУН было следующее: краевой провод, областной провод, окружной провод, надрайонный провод (объединял два-три района), районный провод, подрайонный провод (объединял 5-7 сел) и станичный провод. Каждый из них состоял из нескольких референтур (Схема 2).

Схема 2

Типовая организационная структура провода ОУН

Проводник (руководитель) организации

 

р е ф е р е н т у р ы

Служба безопасности

Пропаганды

Связи

Военная

Военной разведки

Мобилизаци-онная

Организаци- онная

Боевой подготовки

Хозяйственная

Торговая

Служба безопасности (СБ), или как ее называли «служба безпеки», вела разведку и контрразведку как среди членов ОУН, так и среди гражданского населения. Во главе СБ стояли коменданты.

Референтура пропаганды занималась пропагандистской работой среди населения, издавала различную печатную продукцию, проводила лекции, доклады, организовывала митинги, готовила кадры пропагандистов.

Референтура связи осуществляла так называемую «живую» связь по всей организационной вертикали: от станичного до краевого провода. Система была организована так, что станичные связные знали только районных и т.д. Другими словами, связь осуществлялась по системе эстафеты. В референтуре связи, также как и в референтуре разведки, работало немало девушек.

Военная референтура занималась выявлением офицерского состава бывшей польской армии и из военнопленных Красной Армии с последующей их отправкой в отряды УПА. Из числа военнопленных в УПА в первое время брали командиров независимо от национальности. Руководители военных референтур назывались войсковиками.

Референтура военной разведки вела по заданию командования разведку среди немцев, поляков, мельниковцев, советских партизан. А в последующем — частей Красной Армии, внутренних войск и органов госбезопасности.

На мобилизационную референтуру возлагались задачи по мобилизации в бандформирования УПА рядового состава. Данная мобилизация в УПА осуществлялась следующим образом. Находившийся в селе войсковик выделял из села по несколько человек, преимущественно из числа лиц, служивших в Красной Армии или в Войске Польском. Эти лица повесткой вызывались в условленное место на так называемый сборный пункт. Тех, кто не являлся туда, сотрудники СБ вылавливали и избивали шомполами, давая им по 50 ударов. Дезертиров из УПА подвергали такой же экзекуции. Нередко имело место и физическое уничтожение.

Организационная референтура ведала вопросами создания новых организаций и вербовочной работой в ОУН.

Референтура боевой подготовки осуществляла подготовку боевок службы безопасности и нового пополнения УПА.

Хозяйственная референтура заготавливала и снабжала продовольствием и одеждой отряды УПА, а торговая референтура продавала на рынках излишки заготовленной сельхозпродукции, закупала для отрядов УПА соль, спички и другие промышленные товары широкого потребления.

По мере увеличения численности УПА, провод ОУН уже не в состоянии был контролировать все мелкие отряды. Некоторые из них, далекие от политических амбиций руководителей оуновского движения и, как правило, пострадавшие от гитлеровцев, по своей инициативе нападали и на немцев (обычно на отряды заготовителей продуктов для частей вермахта). Директивой оуновской СБ от 27 октября 1943 г. по этому поводу определялось: «Особое внимание необходимо обратить на самовольные выступления членов ОУН против немцев, применяя репрессивные методы, вплоть до расстрела». УПА к моменту изгнания оккупантов с Западной Украины по некоторым данным насчитывала до 100 тыс. человек. Столько же было в подпольных организациях ОУН. Помимо борьбы с партизанами отряды УПА «очищали» западные области Украины от поляков.

В то же время руководство УПА не отказывалось от сотрудничества с польскими антисоветскими организациями. 20 ноября 1944 г. в лесном массиве Головинского района Волынской области состоялось совещание руководителей организаций и командиров боевок УПА, на котором областной проводник ОУН по кличке «Крылач» заявил, что руководство организации установило деловой контакт с польским эмигрантским правительством в Лондоне. Одним из условий совместных действий с Армией Крайовой последнее поставило прекращение репрессий против польского населения. В декабре 1944 г. это подтвердил один из оуновцев, задержанный в Пинской области. На допросе он показал, что в ноябре в зону действий их отряда прибыл 7-й батальон УПА. Его командование сообщило, что «руководство ОУН-УПА объединилось с Армией Крайовой и вместе ведет борьбу против большевиков».

После изгнания немцев с территории Западной Украины накопленный боевой опыт, большие запасы вооружения и снаряжения, четкая организационная структура, обширная сеть внедренной агентуры — все это позволило ОУН немедленно развернуть боевую и диверсионно-террористическую деятельность против Красной Армии, органов НКВД-НКГБ и советских властей. Отряды УПА начали активную диверсионно-террористическую деятельность в тылу советских войск. К ней националисты готовились со всей тщательностью. Центральный провод ОУН-УПА распространил свое воззвание: “…Большевистских оккупантов, которые возвращаются в Украину, приветствуем так, как гостили и провожали немцев. На террор будем отвечать террором. Земли своей не бросим. Вооруженной силой будем защищать народ и землю перед большевистскими пиратами и грабителями. Нашу борьбу будем продолжать и крепить, пока не добьемся Украинского государства.

Граждане! Перед новыми действиями сохраните равновесие и дисциплину. Организованно защищайте себя перед грабежом немцев и большевиков. Прячьте и берегите хлеб, чтобы не повторился 1933 год. Соединяйтесь в организованные ряды ОУН, вступайте в боевые отряды УПА.

В объединении и организованности наша сила, в боевой готовности и боевой способности — залог нашей победы.

Добывайте оружие и учитесь им владеть. Готовьтесь к всенародной революции, которая решит борьбу и принесет окончательную победу.

Слава Украине — Героям Слава!

Ставка, октябрь 1943 г. ”

За период с февраля 1944 г. и до конца 1945 г. боевые отряды ОУН совершили свыше6600 диверсионно-террористических актов из примерно 14,5 тысяч общего числа вооруженных нападений (т.е.45%).

В этот период их действия отличались наибольшим масштабом, решительностью и открытостью, что позволяло проводить против бандформирований массированные совместные операции армейских частей и войск НКВД. В результате националисты несли весьма ощутимые потери. Так, на территории Львовского военного округа за 6 месяцев, с октября 1944 г. по март 1945 г., было проведено свыше150 чекистско-войсковых операций с участием в них 16 тысяч военнослужащих. В ходе этих операций было уничтожено1199 боевиков, взято в плен1526 и374явились с повинной. При этом войска потеряли убитыми всего лишь45 человек (соотношение1:26). Операции по зачистке населенных пунктов в тот период осуществлялись по упрощенной схеме, но давали хорошие результаты. Они сводились к тому, что войска окружали село, арестовывали все взрослое мужское население и силами отрядов СМЕРШ производили фильтрацию.

В результате военных поражений и дезорганизации украинское повстанчество, насчитывавшее в 1944 г. до 100 тысяч человек, было вынуждено отказаться от тактики сосредоточенных ударов. В 1946-48 гг. военное крыло ОУН перешло к сугубо партизанским действиям полуавтономными мелкими группами. И если на первом этапе советским войскам приходилось воевать с отрядами численностью в 500-600 человек, то в последующие годы действовавшие отряды редко имели в своем составе более 30-50 человек.

Подготавливались законспирированные укрытия, создавались крупные запасы продовольствия, оружия, боеприпасов, медикаментов. Бандеровцы обложили население продналогом. Из показаний захваченных оуновцев известно, что каждое крестьянское хозяйство было обязано сдавать для УПА из урожая по одному центнеру ржи или пшеницы. Только в январе 1944 г. органы военной контрразведки «Смерш» 1-го Украинского фронта обнаружили 31 продсклад, изъяв 250 тонн муки, круп, колбасы, сала, а также три склада с разнообразным оружием, включая минометы.

Самостоятельно и совместно с разведывательно-диверсионными группами абвера оуновцы совершали диверсии на коммуникациях, осуществляли сбор развединформации. Так, допрошенный органами военной контрразведки бывший полковник абвера Зигфрид Мюллер показал, что в октябре 1944 г. в отделе 1-Ц Генерального штаба германской армии перед командировкой в абверкоманду-202, дислоцировавшуюся в г.Кракове, он получил подробную информацию о проходящих переговорах абвера с украинскими националистами, в частности с южным штабом УПА, о совместных действиях против Красной Армии.

Командование УПА дало принципиальное согласие, выдвинув при этом ряд условий:

германские власти должны освободить С.Бандеру и всех находящихся в немецких лагерях украинских националистов;

Германия гарантирует создание «самостийного украинского государства»;

немецкая армия обеспечивает отряды УПА обмундированием, вооружением, средствами связи, медикаментами и деньгами;

германские разведорганы должны создать диверсионные школы и вести обучение выделенных ОУН лиц радиосвязи и военной подготовке;

диверсионные группы ОУН будут подчиняться абверкоманде-202 в оперативном отношении, а в остальном подчиняются и остаются в ведении штаба УПА.

Абвер принял условия УПА и выдвинул, в свою очередь, по указанию германского командования следующие требования:

южный штаб УПА представляет в распоряжение абверкоманды-202 такое количество диверсантов, как это считает необходимым командование абверкоманды-202;

право комплектования диверсионных групп из этих лиц абверкоманда-202 оставляет за собой, она же определяет место и объекты для диверсий;

штаб УПА представляет абверкоманде-202 все имеющиеся у него сведения о Красной Армии, а также информацию об общей деятельности ОУН в тылу советских войск, на участке южной группы немецких войск, т.е. на участке от Варшавы до румынской границы.

Последний пункт подтверждается приказом, касающемся переговоров ОУН с представителями германского командования. Документ был захвачен 9 марта 1944 г. 866 сп 287 сд 1-го Украинского фронта. Связь взаимодействия между абверкомандой-202 и штабом УПА осуществляли: от абвера полковник Мюллер, от УПА — Иван Гриньох, бывший капеллан батальона «Нахтигаль». Он активно содействовал командованию абверкоманды-202 в вербовке, обучении и комплектовании диверсионных групп из украинских националистов и переброске их в тыл Красной Армии.

Специфика деятельности бандформирований на Украине определялась ее локальным характером, в основном лишь в рамках западных областей. При этом в трех областях (Станиславской, Тернопольской и Черновицкой областях) сопротивление бандформирований было настолько активным, что по приказу НКО № 63 от 28.09.45 г. эти три области после окончания Великой Отечественной войны были оставлены на военном положении.

В методах и способах действий бандформирований ОУН-УПА против войск и правоохранительных органов можно выделить следующие характерные черты:

1. Прежде всего хорошо налаженный сбор информации о намечаемых правоохранительными органами и войсками операций против подпольной сети ОУН и ее вооруженных формирований. В качестве информаторов оуновцы использовали внедренных агентов в местные органы управления и милицию, завербованных работников телефонных станций, почт, телеграфов, железнодорожного транспорта, парикмахерских, предприятий общественного питания. В населенных пунктах, в которых дислоцировались части и подразделения Советской Армии, пограничных и внутренних войск, создавалась разветвленная сеть осведомителей из числа местных жителей, родственники которых находились в бандах, а также сочувствующих идеям ОУН и незаконно обиженных новой властью. Информация собиралась за счет подслушивания разговоров офицеров, посещающих общественные места, прослушивания телефонных переговоров, ведущихся по местным линиям связи. О том, какое значение придавалось оуновцами разведке, наглядно говорит указание центрального провода, найденное у убитого надрайонного проводника по кличке «Голубь»: «Без изучения методов работы врага невозможно эффективно бороться. Мы должны знать причины наших неудач в прошлом, должны выяснить, что знает враг о нас, что угрожает нам, его планы и намерения». Референтура разведки помимо сбора информации изучала и обобщала методы и способы действий войск Советской Армии, пограничных и внутренних войск против организационной сети ОУН и ее вооруженных формирований.

2. Отряды украинских националистов демонстрировали исключительное мастерство в маскировке. Бой они принимали только на хорошо известной им местности (в основном, в лесных массивах) и только тогда, когда обладали явным численным преимуществом. Мелкие подразделения противника они истребляли путем организации искусных засад, внезапных стремительных налетов, неизменно стремясь в этих акциях захватывать оружие, боеприпасы, военное имущество, продовольствие.

3. Каждый отряд имел собственную сеть так называемых “языковых” осведомителей и связных из числа местных жителей. Снабжение повстанцев осуществляли “господарчие”, хозяйственники-заготовители (тоже из местных жителей). По приказу из леса они производили разверстку среди населения, потом собирали продукты питания и фураж, и переправляли провиант партизанам.

4. После перехода к действиям мелкими группами большое внимание стало уделяться вопросам обеспечения собственной безопасности. Созданная с этой целью служба безопасности занималась раскрытием агентуры НКВД в составе бандформирований, выявляла недовольных и колеблющихся. Располагая агентурой в населенных пунктах, она получала также информацию о настроениях их жителей, намечала жертвы среди сотрудничавших с советской властью и жестоко расправлялась с ними с целью запугать остальных. На первых этапах такая политика давала определенные результаты, но со временем именно она стала одной из главных причин резкого сужения социальной базы повстанчества, его перерождения в откровенный бандитизм.

Постепенно украинские националисты разуверились в возможности выступления на их стороне стратегических противников Советского Союза, что делало в их представлении недостижимой политическую цель борьбы. Тем не менее еще длительное время инерция сопротивления сохранялась. Этому способствовало цементирующее влияние политической надстройки движения, созданная за долгие годы своеобразная военная инфраструктура с разветвленной сетью убежищ, складов продовольствия и разнообразного имущества, а также партизанская тактика, основанная на внезапности, стремительности, тщательной и заблаговременной подготовке операций, максимальном рассредоточении сил после их проведения. Последний прием давал ощутимые результаты в масштабе всего движения, но особенно эффективным показал себя на уровне мелких отрядов и партизанских очагов. Например, в условиях подавляющего превосходства советских войск бандеровцы по команде свертывали вооруженную борьбу, прятали оружие и расходились по домам в ожидании более благоприятной обстановки. С еще большей легкостью это удавалось проделывать отдельным группам.

С другой стороны, если время пребывания боевиков в населенных пунктах увеличивалось, это создавало благоприятные условия для проведения операций по их уничтожению. Подтверждением тому служит одна из операций на территории Станиславской области, проведенная в ноябре 1951 г. против остатков нескольких повстанческих групп общей численностью до45 человек. Она проводилась в условиях неясности обстановки и недостатка информации о составе и вооружении бандеровцев. Были только известны возможные места их укрытия. Поэтому командование решило осуществить одновременный поиск во всех населенных пунктах четырех районов области. Несмотря на то, что численность каждой из поисково-розыскных групп составляла всего6-15 человек, при проведении операции пришлось отказаться от блокирования районов и осуществлять лишь частичное блокирование тех участков, где непосредственно производился поиск.

Наиболее распространенным методом проведения чекистско-войсковых операций было заблаговременное оцепление районов базирования боевиков, организация заслонов и засад на путях их возможного отступления, стремление окружить обнаруженные группы и полностью их ликвидировать. К мероприятиям по ликвидации бандеровцев активно привлекалось и местное население. При участковых уполномоченных милиции создавались вооруженные группы содействия из числа членов семей военнослужащих, партийно-советского актива, комсомольцев, а также лиц, пострадавших от террористов. При этом эффективность военных действий непосредственно зависела от кропотливой агентурно-оперативной работы. Ее успеху в немалой степени способствовала непреодолимая тяга бандформирований к населенным пунктам, их стремление непрерывно искать или восстанавливать связи с населением. Зависимость самого их существования от этих связей стала особенно сильной на этапе рассредоточения, когда были расформированы либо уничтожены крупные базы и прерваны централизованные каналы снабжения. Именно поэтому неприкрытый разбой и реквизиции стали составлять основную часть боевых вылазок боевиков ОУН, в результате чего произошел окончательный перелом в настроении населения.

К лету 1945 г. националисты своими грабежами, массовыми убийствами настроили большинство селян против себя. Член банды «Побратимы» Александр Мороз по кличке “Байрака” показал на суде: “Летом 1945 г. положение националистических банд было очень тяжелым. Население крайне враждебно относилось к нам. Крестьяне прятали от нас продукты питания, вещи, скот. А главное, в каждом селе были созданы вооруженные отряды самообороны, активно действовали истребительные батальоны. Террор и запугивание с нашей стороны уже не действовали так, как ранее”.

Таким образом, националистическое движение, лишившись поддержки населения, фактически изжило себя уже к началу 50-х годов. Последующая ее деятельность связывается с разведывательно-подрывными акциями на Украине, проводившимся под эгидой спецслужбы ряда западных стран, в первую очередь США и Великобритании.

Анализ архивных документов показывает, что ОУН пыталось организовать в широких масштабах сбор разведывательной информации в интересах западных разведок. Так, краевой проводник СБ по кличке «Роберт» в директивном письме проводникам нижестоящих звеньев СБ указывал: «Информировать руководство ОУН: о ходе демобилизации Красной Армии, ее действительном положении, в какой мере территория Западной Украины насыщена войсками; о передвижении частей Красной Армии, боеприпасов, горюче-смазочных материалов, вооружения и военной техники по железным и автомобильным дорогам на запад; о подготовке к общей демобилизации; об экономическом и политическом положении СССР». Однако использование агентуры из участников зарубежных националистических центров практически не дало пользы ни англичанам, ни американцам. Большинство оуновских боевиков были разоблачены, а некоторые, так и не установив контакты с подпольем, вернулись на Запад. Проведенными органами госбезопасности СССР операциями под названиями “Звено”, “Трасса” и “Тропа” в 1951-1969 гг. удалось захватить и обезвредить 53 резидента, разведчика и радистов, направлявшихся уже на несуществующие базы подполья ОУН.

Анализ архивных документов показывает, что борьбу с ОУН-УПА в исследуемых границах можно условно разделить на несколько периодов. Для каждого из них характерны специфические задачи, методы, приемы и способы действий, а также состав привлекаемых сил и средств, порядок организации взаимодействия между ними.

Первый период активной борьбы с бандформированиями ОУН начался с момента ввода Красной Армии на территорию Западной Белоруссии и Западной Украины.

Второй период — начало Великой Отечественной войны — конец 1943 года. Содержание борьбы заключалось преимущественно в ведении разведки организационной сети ОУН и формирований УПА, пропагандистской работы с населением для показа истинных замыслов украинских националистов, а также ведения оборонительных боев с формированиями УПА. Ее вели подпольные организации, советские партизаны и специальные разведывательно-диверсионные отряды НКВД, действующие в тылу противника на временно оккупированной территории.

Третий период — начало наступательных операций Красной Армии по освобождению Правобережной Украины. Он завершился с выходом советских войск на государственную границу. Борьбу с ОУН-УПА вели части Красной Армии и пограничные полки НКВД по охране тыла 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов, органы государственной безопасности и истребительные отряды, сформированные из числа бывших партизан.

Основными мероприятиями по ликвидации бандформирований в этот период являлись ческистско-войсковые операции, которые, учитывая близость фронта, проводились одновременно на относительно больших пространствах с привлечением значительного количества сил и средств.

Первоначально их эффективность была невысокой по причине плохой организации разведки, особенно агентурной. Начальники территориальных органов НКВД и НКГБ не имели даже приблизительных данных об организационной сети ОУН, отрядах УПА, их дислокации, численности, вооружении. Поэтому проведение специальных операций путем прочесывания местности на основе не всегда достоверных данных отвлекало большие силы и не давало необходимого результата.

Опыт первых операций показал, что против бандформирований ОУН-УПА с их широкой осведомительной сетью, тщательной конспирацией и отличным знанием местности необходимо в кратчайшие сроки организовать эффективную разведку, лишить возможности вербовать в свои ряды молодежь, пополнять запасы оружия, боеприпасов, продовольствия.

По линии территориальных органов НКВД и НКГБ с этой целью началось создание разветвленной агентурной сети. Под видом дезертиров, местных жителей, пострадавших от НКВД и сочувствующих идеям национализма, в структуры ОУН-УПА внедрялись агенты для оперативной доставки разведданных; строилась агентурная сеть по принципу цепочек. На наиболее вероятных направлениях перемещения боевок службы безопасности и бандформирований УПА из числа местных жителей подбирались так называемые заслонные агенты.

Там, где не удавалось наладить агентурную работу, борьба с формированиями ОУН-УПА велась неэффективно. Получив данные о готовящейся оперативно-войсковой операции, бандформирования уходили в соседние области. При этом крупные формирования рассыпались на мелкие группы и просачивались, в том числе под видом местных жителей, красноармейцев и работников правоохранительных органов, через кольцо окружения. Затем они собирались в заранее установленных местах сбора.

В целом, на этом этапе в результате агентурно-разведывательной деятельности удалось в определенной степени вскрыть организационную структуру многих бандформирований ОУН-УПА, установить их численность, собрать данные на командный состав и рядовых членов банд, выявить систему связи и другие данные. Это позволило в последующем готовить специальные операции уже на основе более точных разведданных, проводить их внезапно для противника, с привлечением значительно меньших сил и средств.

Органами государственной безопасности, управлениями войск НКВД и другими войсковыми структурами с целью выработки рекомендаций по уничтожению бандформирований были подготовлены обобщенные документы по истории возникновения ОУН-УПА, их организационной структуре, задачах, тактике действий, ведению разведывательной, контрразведывательной и другой деятельности. Эти рекомендации были доведены до всех структур, в т.ч. занимающихся специальной пропагандой среди членов ОУН-УПА и местного населения. Анализ архивных документов показывает, что обзоры, описания, примеры в значительной степени помогли органам управления при организации и планировании оперативно-войсковых и специальных мероприятий.

Необходимо отметить, что уже в конце третьего этапа борьбы с националистическим подпольем и его бандформированиями наряду с прочесыванием местности стали применяться засады, поиски, налеты, преследования. Для ликвидации мелких отрядов, как правило, высылались разведывательно-поисковые группы в составе до усиленного взвода, а иногда и роты.

Четвертый период: октябрь 1944 г. и до окончания Великой Отечественной войны.

Мероприятия по ликвидации бандформирований в этот период проводились на основании совместного приказа НКВД и НКГБ СССР
№ 001240/00380 от 9 октября 1944 г. “О мероприятиях по усилению борьбы с оуновским подпольем и ликвидации вооруженных банд ОУН в западных областях Украинской ССР”. В соответствии с этим приказом, районы, где действовали бандформирования ОУН-УПА, разбивались на оперативные участки (в административных границах области), которые в свою очередь разбивались на оперативные группы (в административных границах района). Для руководства оперативно-войсковыми мероприятиями создавались так называемые оперативные тройки. На оперативном участке в нее входили: начальник УНКВД области (он же руководитель), начальник УНКГБ области и командир дислоцирующегося на территории области соединения (части) НКВД. Старшим оперативной группы назначался или начальник райотдела НКВД или начальник райотдела НКГБ. В отдельных случаях опергруппу возглавлял опытный офицер республиканского НКВД (НКГБ). На каждый участок, в зависимости от оперативной обстановки, выделялось определенное количество подразделений и частей войск НКВД и оперативных работников НКВД-НКГБ, как правило, в равных количествах.

Начальник оперативного участка (оперативной группы) на время проведения оперативно-войсковых мероприятий являлся старшим оперативным начальником для всех органов, сил и средств, участвующих в них. Анализ обзоров операций, показывает, что назначение единого руководителя над силами и средствами различных министерств и ведомств, решающих единые задачипо ликвидации бандформирований, явилось достаточно эффективной мерой. В частности, единое руководствопозволяло:

— осуществлять централизованное добывание, сбор, изучение и анализ данных об обстановке;

— принимать скоординированное решение;

— сократить время на согласования действий и, соответственно, на доведение задач до исполнителей;

— организовывать и поддерживать непрерывное взаимодействие;

— осуществлять подготовку сил к предстоящим действиям и непосредственно (через соответствующих заместителей) управлять ими.

Таким образом, в четвертом периоде начали закладываться принципы управления силами и средствами, выделенными для борьбы с бандформированиями ОУН-УПА. Основными из них стали:

  • единоначалие при разработке и проведении оперативно-войсковых и специальных мероприятий;

  • централизация управления силами и средствами различных министерств и ведомств в ходе операции с предоставлением подчиненным возможности проявлять инициативу в определении способов выполнения поставленных им задач;

  • организация и поддержание непрерывного взаимодействия.

В содержательном плане борьба с националистическим подпольем и его бандформированиями включала оперативно-войсковые мероприятия (агентурно-разведывательные, специальные мероприятия и действия войск) и политические меры. Они проводились либо самостоятельно по отдельным планам, либо в форме чекистско-войсковых операций.

Агентурно-разведывательная работа осуществлялась с учетом накопленного опыта на основании специальных планов агентурно-оперативной деятельности НКВД-НКГБ, органов военной контрразведки «Смерш», погранвойск. Определяющей являлась деятельность территориальных органов НКВД и НКГБ. Задачи агентурно-разведывательных мероприятий оставались прежними: выявление организационной сети ОУН, боевой службы безопасности и отрядов УПА, определение их численности, вооружения, намечаемых планов диверсионно-террористических действий, районов базирования и т.д. Предметом особой заботы являлось постоянное наращивание агентурно-осведомительной сети.

Учитывая то, что отряды и боевки УПА совершали рейды в соседние области Белоруссии, нередко скрывались от преследования на территории Польши и Чехословакии, были приняты соответствующие меры. В частности, НКВД СССР директивой № 00233 от 6 ноября 1944 г. разрешил проведение агентурно-оперативной работы на территории сопредельных с Советским Союзом стран, где действуют войска Красной Армии. В этих же целях было налажено взаимодействие с министерством общественной безопасности Польши, соединениями Войска Польского, выделенными для борьбы с бандформированиями ОУН-УПА в приграничных с СССР районах Польши. Принятые меры позволяли своевременно получать разведданные о намерениях и действиях банформирований УПА независимо от района их нахождения и принимать упреждающие меры противодействия.

Среди специальных мероприятий следует выделить действия групп специального назначения НКВД. Под видом боевок и бандформирований УПА они вступали в контакты с другими бандами и внедрялись в них. Затем, в зависимости от оперативной обстановки, морально-психологического состояния членов данного бандформирования УПА, велась работа по склонению боевиков к прекращению сопротивления, выходу из леса и явки с повинной. В тех случаях, когда бандформирование УПА разложить изнутри не удавалось, оно уничтожалось.

Особой силой, с которой были вынуждены считаться боевики УПА, стали истребительные отряды, группы содействия истребительным отрядам и группы самозащиты. Они формировались из бывших партизан, призывной молодежи, жителей сел, подвергшихся бандитским нападениям. Хорошо зная местность и людей, истребительные отряды и батальоны совместно с органами и войсками НКВД и НКГБ наносили ощутимые удары по бандформированиям УПА. Помимо вооруженной борьбы с националистами, члены истребительных отрядов вели широкую разъяснительную работу среди населения, помогали органам Советской власти делить землю между крестьянами, открывать школы, клубы, организовывать полевые работы. О роли истребительных отрядов, групп содействия им и групп самозащиты убедительно говорит признание одного из оуновских руководителей на Станиславщине: «В некоторых селах наши не имели возможности появиться, так как народ ловит их и сам передает в НКВД» .

В послевоенные годы начался заключительный период борьбы с бандформированиями ОУН-УПА. В связи с большими потерями и изменившейся военно-политической обстановкой бандформирования ОУН-УПА по указанию Центрального провода изменили тактику борьбы. Стараясь уклоняться от боевых столкновений с крупными войсковыми формированиями НКВД и погранвойск, свою деятельность они сосредоточили на диверсионно-террористических акциях и ведении разведки в интересах западных спецслужб. Руководителям ОУН было предложено уйти в глубокое подполье. Немало боевиков по приказу руководителей возвратились в села и города и перешли на подпольные формы борьбы.

В этих условиях в целях скорейшей стабилизации общественно-политической обстановки в республике ЦК КП(б) Украины 24 июля 1945 г. принял постановление “О ликвидации остатков банд украинских националистов в западных областях Украины”. Для реализации данного решения в западных областях Украины и Белоруссии были увеличены группировки всех сил и средств, непосредственно участвующих в ликвидации националистического подполья и бандформирований. В пограничных войсках увеличили численность застав, комендатур, маневренных групп и отрядов. Каждый отряд имел 20 линейных и 4 резервные заставы, входивших в четыре пограничные комендатуры. В штаты отрядов ввели значительное количество автотранспорта, что повысило их маневренность. В отличие от предвоенного периода, охрана госграницы включала два рубежа. Первый рубеж проходил по линии границы, на нем дислоцировались и несли боевую службу в пределах своих участков линейные заставы, а тылу их участков — резервная застава погранкомендатуры. На втором, отрядном, рубеже дислоцировалась маневренная группа, а на ряде важных направлений — и одна из пограничных комендатур. Этим подразделениям, являющимся резервом начальников погранотрядов, указывались районы и направления действий. Войскам пограничного округа создавался окружной рубеж. На нем дислоцировались резервные пограничные части войск округа. Они предназначались для борьбы с бандформированиями в приграничных районах самостоятельно и во взаимодействии с частями войск НКВД, а также для поддержки боевых действий погранотрядов.

По масштабам операций этот период можно условно разделить на два этапа: первый — 1945-1946 гг. и второй — 1947-1951 годы.

Главный итогом первого этапа является разгром крупных отрядов УПА. Ее потери к концу 1946 г. по данным украинского исследователя В.С.Коваля составили 56,6 тыс. убитыми и 108,5 тыс. пленными.

На втором этапе осуществлялась окончательная ликвидация остатков ОУН-УПА.

Несмотря на результаты проведения специальных войсковых операций по уничтожению бандформирований, в ходе них тем не менее допускались существенные недостатки. Наиболее характерными из них являлись следующие:

1. Несмотря на принимаемые меры по улучшению агентурно-разведывательной деятельности, ее эффективность по-прежнему оставалась невысокой. Из-за плохой организации разведки за указанный период было провалено почти половина всех проведенных операций.

2. При отсутствии точных данных для ликвидации больших формирований УПА высылались малочисленные подразделения.

3. Слабо осуществлялся подбор личного состава в разведывательно-поисковые группы. Нередко они состояли только из молодого необстрелянного пополнения.

Достаточно уязвимым элементом организации чекистско-войсковых продолжало оставаться реализация вопросов взаимодействия. При этом, если на оперативном уровне вопросы взаимодействия удавалось в целом решать, то на тактическом нередки были случаи взаимных огневых столкновений, в ходе которых гибли военнослужащие. Для исключения подобных фактов Главное управление войск НКВД издало директиву № 00160 от 12 марта 1945 г.
“О мерах предупреждения случайных перестрелок между подразделениями внутренних войск при проведении операций”. Согласно директиве, в подготовительный период командиры обязывались проводить с подчиненными практические занятия по поддержанию взаимодействия и взаимному опознаванию в ходе боевых действий. Каждый старший начальник проводил соответствующие инструктажи и занятия с непосредственно подчиненными офицерами, а также командным составом приданных и поддерживающих сил и средств.

Анализ опыта ликвидации украинских бандформирований позволяет определить наиболее значимые критерии, обеспечивающие успешное проведение ческистко-войсковых операций.

1. Тщательная подготовка операций, включавшая в себя комплекс организационных мероприятий и планирование предстоящих действий.

В ходе организационных мероприятий особое внимание уделялось подготовке войск. С военнослужащими проводились занятия, в ходе которых изучались тактика действий бандформирований, применяемые ими приемы и способы маскировки и обмана; как осуществлять блокирование населенных пунктов, лесных массивов с последующим прочесыванием, как действовать в засадах, секретах, разведывательно-поисковых действиях и налетах. С офицерами проводились инструктажи, занятия на картах и макетах местности. Подготовка войск завершалась, как правило, двусторонним учением. Затем проводились общие и частные разборы с каждой категорией военнослужащих с тщательным анализом допущенных ошибок и мер по их устранению.

2. Сохранение в тайне замысла и плана операции.

К разработке документов допускался строго ограниченный круг лиц. Задачи командирам подразделений и личному составу ставились с прибытием в районы сосредоточения в 15-20 км от участка операции. Сосредоточение войск проводилось скрытно. В результате бандформирования УПА узнавали о появлении войск нередко уже только в ходе боестолкновений.

3. Тщательное планирование на основе подтвержденных из различных источников разведданных.

Весь район первоначально блокировался и разбивался на участки. Затем начиналось прочесывание с принятием мер по недопущению перехода боевиков и местного населения в обработанные участки. Прочесывание осуществлялось днем. С наступлением темноты усиливалось оцепление, одна треть личного состава выделялась в секреты и засады. С рассветом движение войск возобновлялось.

Наряду с чекистско-войсковыми операциями широкое применение нашли также действия оперативно-войсковых групп. На втором этапе заключительного периода борьбы этот вид действий стал основным. Сущность его заключалась в поиске и глубокой разработке обнаруженной подпольной организации ОУН (отряда УПА), аресте, уничтожении или захвате ее участников подразделениями НКВД или погранвойск, выделенным в состав оперативно-войсковой группы. Агентурный поиск и разработку проводили совместно работники территориальных органов НКВД-НКГБ и офицеры разведорганов объединений, соединений и частей войск НКВД и погранвойск.

4. Особое внимание офицерского состава при проведении операций обращалось на взаимоотношения солдат и сержантов с местным населением.

Это требование являлось отдельным пунктом приказа на проведение оперативно-войсковой операции. От всего офицерского состава требовалось не допускать беззакония по отношению к местным жителям и подчиненными.

5. Запрещалось проводить операции без предварительно разработанного и утвержденного старшим оперативным начальником единого плана взаимодействия.

6. Тщательный анализ каждой операции и доведение в части касающейся ее результатов до всего личного состава.

3. Ликвидация бандформирований на Северном Кавказе

Антиправительственные вооруженные выступления в Чечне и ряде других регионов Северного Кавказа имеют особую историческую природу, отличную от выступлений на западе СССР.

Главная их особенность заключается в том, что деятельность бандформирований на Северном Кавказе не организовывалась из единого центра и не имела структурированной политической надстройки. Действия бандитских формирований были более мобильны, чем в других регионах СССР, в большей степени опирались на поддержку населения, что позволяло им при сравнительно небольшом составе контролировать одновременно значительные участки территории. Вследствие этого вооруженные выступления на Северном Кавказе носили в основном очаговый, а не региональный, как на западе СССР, характер.

Существенным в процессе становления и развития бандитизма явилось также и то, что в основе вооруженных выступлений горцев лежали не идеологические и религиозные мотивы, хотя они и присутствовали в их деятельности в виде внешнего антуража. Специфику повстанчества на Северном Кавказе определяла традиция антироссийского вооруженного сопротивления, сформировавшаяся на протяжении практически четырех столетий русско-кавказских отношений. При этом особый отпечаток на характер и содержание бандитской деятельности в регионе наложила Кавказская война XIX в., продолжавшаяся более 50 лет. Это была самая продолжительная и напряженная война в истории России (до начала мировых войн). При этом следует учитывать, что русским войскам в ходе войны на Кавказе противостояли иррегулярные мобильные формирования горцев (прообраз бандформирований), основным видом действий которых являлись именно набеги. Так называемая «набеговая система» была основной формой жизнедеятельности народов Чечни, Горного Дагестана и Северо-Западного Кавказа вплоть до завершения Кавказской войны XIX столетия — своеобразная экспансия горцев в форме вооруженных набегов на поселения региона с целью наживы, похищения людей и их последующей продажей в рабство или выкупом. Это важный фактор, определивший ментальность горцев и соответственно отношение местного населения указанных регионов к разбойным набегам как традиционному промыслу. Широкое применение получила в истории региона и так называемая практика заложничества (заложники – «аманаты», как правило, играли роль фактора обеспечения собственной безопасности горских селений).

С окончанием Кавказской войны организованные вооруженные выступления горцев прекратились лишь после депортации основной части коренного населения Северо-Западного Кавказа и части населения Чечни и Дагестана. Вместе с тем в регионе продолжали сохраняться отдельные очаги сопротивления российской администрации и, как следствие этого, частыми были вооруженные столкновения горцев с войсками. Все это определило Кавказский регион как один из наиболее кризисных в составе Российской империи.

Специфику региона в предреволюционный период определяло и развернувшееся движение абречества (абрек – не смирившийся горец-одиночка, давший обет неистово драться).

Для контроля военно-политической обстановки в регионе и пресечения внутриполитических источников военных угроз на Кавказе была развернута мощная военная группировка войск численностью более 250 тыс. чел. Можно сказать, что на Северном Кавказе лишь незначительные периоды времени были относительно спокойными и не сопровождались вооруженными столкновениями. В силу этого в процессе утверждения России на Кавказе русской армией был накоплен значительный опыт противодействия вооруженным иррегулярным формированиям горцев.

После Октябрьской революции 1917 г. и победы советской власти на Кавказе отношения горских народов с центральной властью продолжали оставаться традиционно сложными. Тогда, как и сейчас, на Северном Кавказе отчетливо проявилось наличие двух тенденций: сепаратистской, направленной на отрыв от России, и центростремительной, которая исключала развитие этноса вне органической связи с народами России. В мае 1917 г. во Владикавказе на I съезде горских племен Кавказа был учрежден Союз горцев Северного Кавказа и избран его ЦК. Он объединял горские племена на пространстве от Каспия до Черного моря. Этот Союз входил в состав Кавказского мусульманского союза, изначально преследовавшего цель отторгнуть Северный Кавказ от России. В ноябре 1917 года под лозунгом пантюркизма и панисламизма была провозглашена Горская республика, которая по замыслу руководителей «Союза объединенных горцев Кавказа», включала бы в себя Дагестан, часть Чечни, горскую часть Ингушетии, Осетии, Кабарды, отдельные фрагменты территории терских казаков. Националистическое правительство этой самопровозглашенной республики пыталась «объединить» под своей властью все горские племена на территории от Каспийского до Черного моря, включая Ставрополье, Кубань и Черноморье. Кроме того оно претендовало также на Южную Осетию, Абхазию и район Закатал (в Азербайджане).

В мае 1918 г. правительство Горской республики, заключив договор о дружбе с Турцией, фактически отдало Северный Кавказ под ее протекторат, одновременно оно обратилось к правительству Российской Федерации с нотой, в которой заявляло о выходе и об отделении от РСФСР.

Добровольческая Армия А. Деникина, захватившая и контролировавшая в 1919 — 1920 г.г. Северный Кавказ, не дала возможность полностью реализовать идею создания Горской республики. В мае 1919 года в связи с оккупацией Дагестана войсками Деникина правительство Горской республики самораспустилось.

В целом специфика гражданской войны на Северном Кавказе определялась не только социальным расслоением общества, но и привнесением в вооруженную борьбу национальных аспектов. Учитывая же тот факт, что главным противником горцев на протяжении столетия, помимо русской армии, выступало казачество, именно против него и была направлена активная деятельность горцев, что во многом способствовало утверждению советской власти в регионе. Решающим фактором, определившим поддержку советской власти со стороны горцев, явилось обещание Чрезвычайного комиссара Юга России С.Орджоникидзе передать им земли Терского казачества.

С целью исключения межнациональных противоречий в регионе в 1921 г. на Северном Кавказе была образована Горская Автономная Советская Социалистическая Республика в составе РСФСР, но уже в 1924 г. постановлением Президиума ВЦИК эта республика была упразднена и расчленена по национальному признаку из-за межнациональных противоречий, сложившихся в органах управления.

Вооруженные антисоветские выступления на Северном Кавказе начались уже в 1920 г. и явились логическим продолжением одновременно и гражданской войны, и антироссийского вооруженного сопротивления. Особую роль в становлении и развитии бандитизма в регионе сыграла националистическая верхушка и мусульманское духовенство, призывавшие под лозунгами защиты шариата к свержению вооруженным путем новой власти. С этой целью в ряде районов Северного Кавказа поднимается ряд крупных вооруженных восстаний. Одним из первых таких выступлений было поднятое в сентябре 1920 г. в ряде горных районов Чечни и Северного Дагестана крупное вооруженное восстание, которое возглавили Нажмуддин Гоцинский и внук имама Шамиля — Саид-бей. Слабость советских войск в регионе позволила мятежникам в течение нескольких недель установить контроль над многими районами, уничтожив или разоружив находившиеся там подразделения Красной Армии. К ноябрю 1920 г. в составе бандформирований действовали 2800 пехотинцев и 600 всадников. Они базировались в аулах, находившихся в долинах рек Андийского Койсу и их притоках, которые были хорошо укреплены самой природой.

Для разгрома мятежников советское командование решило нанести два удара по сходящимся направлениям на Хунзах: первый силами 14-ой дивизии из Темир-Хан-Шуры, второй — Образцовым Революционной Дисциплины полком из Ведено. Всего к операции привлекалось около 8 тыс. пехоты и 1 тыс. кавалеристов. Наступавшие сразу по нескольким направлениям части 14-ой дивизии были блокированы в населенных пунктах и большей частью уничтожены. Полностью был уничтожен и Образцовый Революционной Дисциплины полк из-за того, что обозлил местное население грабежами и насилием. Часть полка оказалась блокированной в Ботлихе. Командование полка, вступив в переговоры с горцами, выговорило право отвода полка обратно в Ведено. Когда же условия о разоружения полка были выполнены, мятежники шашками и кинжалами уничтожили всех красноармейцев. Таким образом, кампания в 1920 г. в Дагестане и Чечне завершилась поражением советских войск на всех направлениях. Это повысило боевой дух горцев и привело под их знамена тысячи новых добровольцев. К началу 1921 г. в мятежных районах бандформирования насчитывали около 10 тыс. боевиков, с учетом же поддержки их местным населением общее число мятежников достигало 50 тыс. человек.

Осознав масштаб восстания и невозможность его подавления малыми и раздробленными силами, советское командование приняло необходимые меры по подавлению мятежа и ликвидации бандформирований в Дагестане. Директивой Командующего Кавказским фронтом от 25 января 1921 г. для «наведения порядка в Чечне и Дагестане» была сформирована специальная Терско-Дагестанская группа войск. В ее состав вошли три стрелковые и одна конная дивизии, отдельная Московская бригада курсантов, два автобронеотряда и разведывательный авиационный отряд. Численность группировки насчитывала до 20 тыс. пехоты, 3,4 тыс. кавалерии, на ее вооружении было 67 орудий, 8 бронеавтомобилей и 6 самолетов.

Общий план операции предусматривал наступление трех группировок войск по сходящимся направлениям на Хунзах. В качестве основ тактики предписывалось «… действовать сильной ударной колонной, не разбрасывая силы на отдельные второстепенные направления. Обратить внимание на усиление агентурной разведки. Избегать по возможности лобовых ударов, шире использовать маневр, обходы и охваты. Максимально использовать огонь артиллерии».

В ходе проведения операции наиболее ожесточенное сопротивление было оказано мятежниками, укрепившимися в аулах Гербегиль, Гуниб, Гимры – известными еще со времен штурма их русскими войсками в ходе Кавказской войны. В процессе ликвидации бандформирований наиболее показательны действия командования 14-ой дивизии по овладению аула Гимры. Этот аул, расположенный на дне огромной котловины, окруженный со всех сторон крутыми скалистыми высотами, самой природой был превращен в неприступную крепость. Попасть в него можно было только с востока по одной единственной узкой дороге шириною 2-3 м. Исторический штурм Гимры в 1832 и 1834 гг. свидетельствовал о сложности задачи и неизбежности больших потерь. Командир дивизии отказался от штурма, решив склонить мятежников к капитуляции огнем артиллерии. С этой целью была создана артиллерийская группа из восьми пушек и четырех гаубиц. С 25 декабря она начала методический обстрел Гимры бомбами, гранатами, шрапнелью и химическими снарядами. Он продолжался почти два месяца. За это время по аулу были выпущены 1333 снаряда, которые стали причиной больших разрушений и человеческих жертв. 17 февраля защитники Гимры капитулировали, советские войска овладели аулом без потерь в личном составе.

В течение марта 1921 г. обстановка в основном районе действий бандформирований (междуречье Андийского Койсу и Аварского Койсу) была нормализована, войсками были заняты все крепости, многие большие аулы и ключевые районы местности. Все передвижения горцев осуществлялись с разрешения и под контролем советского командования. Таким образом, учтя негативный опыт первой операции по ликвидации бандформирований в регионе, советское командование сумело посредством создания группировки войск, решительного применения техники и вооружения, перестройкой тактики своих действий нанести поражение основным силам повстанцев.

Обращает на себя внимание практика работы командования с местным населением в районах, освобожденных от бандформирований.

Главная проблема, с которой столкнулось советское командование,-разоружение местного населения. Культ оружия среди горцев был настолько велик, что сама мысль лишиться его нередко приводила их в ряды мятежников. Приходилось действовать осторожно, изымая оружие поэтапно. В начале было предложено сдать «излишки», оставив по одному стволу на каждого представителя мужского населения, от младенца до древнего старика. При этом была произведена регистрация оружия, позволившая определить приблизительно его количество. Затея право на ношение оружия было оставлено только мужчинам в возрасте от 20 до 60 лет, а боезапас ограничен до 50 патронов на ствол. При малейших нарушениях установленного порядка оружие и боеприпасы изымались не только у провинившегося, но и других жителей аула. Данные меры позволили в течение месяца изъять у горцев около 3 тыс. единиц огнестрельного оружия и большое количество патронов.

Вторая проблема в работе с местным населением была связана с передислокацией войск, оставлением ими ранее занятых в ходе боев районов в связи с переходом на мирное положение. Издавна существовавшее среди горцев убеждение, что власть пришельцев на местах существует лишь до тех пор, пока там находятся их войска, и теряет всякую силу с их уходом, могло быстро свести на нет достигнутые с таким трудом успехи. Во избежание этого уход войск всячески демонстрировался, как акт доброй воли победителей. В приказе РВС Дагестанской группы по этому поводу в частности указывалось: «Дабы не дать почвы для новой провокации при оставлении нами занятых аулов в Нагорной Чечне и Дагестане, якобы под давлением каких-либо для нас невыгодных и угрожающих обстоятельств, немедленно энергично подготовить население к предстоящему добровольному уходу войск. Население должно быть убеждено, что мы не желаем обременять аулы различными повинностями, как-то подворной, квартирной и прочими. Уход частей тщательно обставлять торжественными митингами и демонстрациями, приветствиями населению, массовыми собраниями, разъяснениями целей и задач Красной Армии».

Следует отметить, что именно работа с местным населением представлялась наиболее значимой для командования частей и соединений, участвующих в ликвидации бандформирований, поскольку местное население в силу исторически сложившейся традиции (набеговой системы) всячески поддерживало бандформирования, расширяя тем самым социальную базу антисоветского повстанчества. Для горцев бандиты, если их деятельность была направлена против органов власти, а не против местного населения, относятся к разряду лихих джигитов, возводятся едва ли не в ранг национальных героев и, соответственно, являются примером для подражания. Во многом этому способствовали также и действия органов советской власти по проведению коллективизации и других мероприятий по изменению социального уклада жизни горцев. Таким образом, в регионе потенциально имел место источник социального протеста, готового в любой момент вылиться в форму вооруженного выступления. По своим формам и методам вооруженные выступления на Северном Кавказе носили террористический и уголовный характер. Бандиты совершали налеты на совхозы, колхозы, магазины, организовывали террористические акты в отношении советских и партийных деятелей.

Особое место в подготовке повстанческих кадров для вооруженных выступлений против советской власти занимала горная часть Чечено-Ингушской республики, где население жило мелкими родовыми хуторами в труднодоступных местах. Население этих районов находилась под сильным влиянием националистической и религиозной верхушки тейпов. Например, в бывшем Итум-Калинском районе, входившем в состав Шатоевского округа, до 1925 года вообще не появлялись партийные функционеры и советские работники, а в отдельных хуторах (аулах) этого района они не бывали и в более поздние годы. Кроме того, в горной части Чечено-Ингушетии в силу специфических географических условий (сильно пересеченная и труднодоступная местность) скрывались беглые уголовные элементы, крупные и мелкие банды, которые нападали на официальных представителей власти, дезорганизовывали работу местных органов власти, грабили кооперативы, колхозы, угоняли скот у населения, разжигали межнациональную вражду. Эти элементы являлись готовым активным резервом для различного рода бандитских выступлений. Если говорить о политическом бандитизме (по терминологии 20-40-х годов XX века) на Северном Кавказе, то следует иметь в виду, что он также достаточно традиционен для этого региона. Наиболее активные действия бандформирований в Чечено-Ингушетии имели место в 1924-1932 гг.

Советская власть решила пресечь действия бандформирований их ликвидацией силами НКВД с одновременным изъятием оружия у всего населения края. С этой целью в 20-30-е годы был проведен ряд специальных операций силами войск ОГПУ и НКВД, которые встретили активное сопротивление со стороны горцев. Первая операция такого рода имела место весной 1924 года. Ее целью было подавление массовых выступлений чеченцев и ингушей, направленных против стремления центральных органов навязать им своих представителей на выборах в местные советы. Тогда горцы по призыву своих вожаков, преимущественно мулл, бойкотировали выборы, а кое-где и разгромили избирательные участки с применением оружия. Восстание охватило значительные районы Чечни и Ингушетии. На его подавление была направлена дивизия НКВД, усиленная отрядами местных активистов. Советское командование под страхом ареста и физического уничтожения потребовало сдачи боевого оружия. В результате были изъяты 2900 винтовок, 384 револьвера и незначительное количество боеприпасов. По обвинению в невыполнении требований о разоружении и при сопротивлении было арестовано 68 человек. Данная акция мало способствовала нормализации обстановки, более того, она привела к росту антисоветских настроений в Чечне и, соответственно, росту численности бандформирований, активизации их деятельности. В связи с этим руководством НКВД и командованием Северо-Кавказского округа в 1925 г. была подготовлена и проведена новая войсковая операция. Кроме стрелковых подразделений в ней также участвовали авиация и артиллерия.

В распоряжении командующего операцией находилось вместе с войсками ОГПУ до 7 тыс. человек личного состава, на вооружении которых состояли 240 пулеметов в 24 артиллерийских орудия. Кроме того, соединение было усилено бронепоездом и двумя авиационными отрядами. Для разведки и вспомогательных действий было привлечено несколько сот местных активистов.

Операция охватила значительные районы Чечни и продолжалась более месяца. Согласно данным отчетов, она была построена«на стремительном paзopужении крупными силами наиболее бандитски настроенных районов с применением максимума репрессий». Реально это выразилось в бомбардировке с воздуха 16 аулов, в ружейно-пулеметном и артиллерийском обстреле 101 аула из 242, оказавшихся в зоне операции. Потери советских войск были минимальными.

В качестве руководящего документа при подготовке к операции была разработана специальная инструкция. В ней указывалось: «Намеченный к разоружению аул окружается войсковой частью с таким расчетом, чтобы жители были лишены возможности сноситься с прилегающими районами. После полного окружения аула представители Чеченского ЦИКа, ОГПУ и военного командования предъявляют на аульном сходе требование о сдаче всего имеющегося оружия. Для сдачи оружия устанавливается срок не более двух часов. Жители предупреждаются об ответственности за несдачу оружия. Если население аула не выполнит требование о сдаче оружия, то командование отряда в качестве угрозы открывает артиллерийский огонь в течение 10 минут на полупоражение, после чего снова вместе с представителями ОГПУ и ЦИК отдают приказ о сдаче оружия в более короткий срок.

По истечению означенного срока оперативная группа ОГПУ начинает поголовный обыск и изъятие бандитского элемента …

В зависимости от обстановки артиллерийский огонь может открываться несколько раз, но на поражение допускается лишь в случае сопротивления войскам…».

При анализе данной операции следует обратить внимание на то, что она была первой в своем роде межведомственной операцией по ликвидации бандформирований, в которой наряду с частями Северо-Кавказского округа участвовали части НКВД. К проведению операции были привлечены также местные жители, что означало возвращение к практике опоры на местное население, широко применяемой в период Кавказской войны, учитывая негативное отношение к этническим чеченцам горцев других национальностей. При подавлении сопротивления была использована авиация, массированный артиллерийский огонь. В целом операция носила репрессивный по отношению к населению характер. В историю борьбы с бандформированиями на Северном Кавказе она вошла под названием «Первое разоружение Чечни».

Несмотря на результаты операции, ее репрессивный по отношению к населению характер, политическая обстановка в регионе продолжала оставаться сложной и потенциально конфликтной. Этому способствовало то, что в конце 20-х годов Чечня, где в то время добывалась четвертая часть нефти и производилось 2/3 всего отечественного бензина, получила статус особо важного экономического района. Туда были направлены значительные материальные средства и людские ресурсы. Это, с одной стороны, стеснило свободу горцев, но в тоже время создало благоприятные условия для грабежей и воровства, чем пpoдoлжали промышлять отдельные лица и даже организованные группировки. Опираясь на поддержку местных жителей и вековую ненависть к русским, в ряде случаев вожакам бандформирований удавалось собирать под свое командование сотни людей.

В последующем вооруженные восстания приобрели систематизированный характер. Так, в 1929 году под руководством Шиты Истамулова были спровоцированы вооруженные выступления в Шалинском и Урус-Мартановском районах. В 1930 году под руководством нелегала, муллы Джаватхана Муртазалиева, вспыхнуло восстание в ряде селений Итум-Калинского, Шатоевского и Черберлоевского районов, в Галанчежском районе и Хамхинском сельском совете Галашкинского района.

Принятыми органами власти мерами с использованием крупных воинских контингентов эти выступления были ликвидированы. Так, для подавления восстания чеченцев в 1928 году командованием Северо-Кавказского округа был выделен отряд в 2 тысячи человек при 75 пулеметах, 11 орудиях и 7 самолетах. Для войсковой операции по подавлению восстания в Чечне в начале марта 1930 года было сформировано несколько отрядов пехоты и кавалерии обшей численностью 3,5 тысяч человек. На вооружении этих сил находилось 40 пулеметов, 20 орудий и 3 самолета. Впервые с целью повышения мобильности войск были в большом количестве использованы автомобили.

25 марта 1932 года в районе Беной началось очередное восстание. Войска ОГПУ, попытавшиеся подавить его собственными силами, потерпели неудачу, поэтому вновь против горцев были брошены войска СКВО, силами которых восстание было подавлено в течение недели. Тем не менее, отдельные проявления бандитской деятельности в данном районе продолжали иметь место вплоть до 1935 г. Также имеются сведения о волнениях среди чеченцев, ингушей и некоторых других народов Северного Кавказа и во второй половине 30-х годов, продолжавшиеся вплоть да начала Великой Отечественной войны. При этом необходимо отметить, что в 20-30-е годы на Северном Кавказе осуществлялись многократные административно-территориальные изменения, границы которых определялись непродуманно и зачастую без надлежащего учета территорий традиционного исторического расселения народов в этом регионе. Отсутствие четко выраженной и ясной национальной политики на Северном Кавказе только усложняли и без того сложную социально-политическую обстановку.

Всего с момента установления советской власти на Северном Кавказе и по 1941 г. включительно только на территории Чечено-Ингушетии произошло 12 вооруженных восстаний и выступлений с участием от 500 до 5000 боевиков. За это же время в результате проведения агентурных и чекистско-войсковых мероприятий на данной территории удалось предотвратить 3 крупных вооруженных восстания.

Другим потенциально конфликтным регионом Северного Кавказа, где наиболее активно действовали бандформирования, являлась Карачаево-Черкесская область (также традиционный очаг антироссийского вооруженного сопротивления, из которого по итогам Кавказской войны в Турцию было депортировано до 1 млн. человек коренного населения).

Изучение документов о борьбе с политическим бандитизмом на Северном Кавказе до начала Великой Отечественной войны показывает, что повстанческие образования, достигшие организационной зрелости, как правило, создаваливооруженные бандитские группы. Эти банды составляли основное ядро вооруженных сил в ходе подготовленных повстанческим подпольем выступлений. Опыт борьбы с бандитизмом свидетельствует, что деятельность банд при благоприятных условиях всегда перерастала в организованные вооруженные выступления, которыми руководили так называемые повстанческие штабы. Для условий Северного Кавказа были характерны действия банд небольшими отрядами в 10-30 человек, которые при необходимости могли быстро объединяться в более крупные банды или действовать по единому замыслу самостоятельно, так как горные условия способствовали успеху в их действиях даже мелкими группами.

Таким образом, в целом в межвоенные годы органам власти не удалось решить северокавказскую проблему и стабилизировать обстановку в регионе. Горцы враждебно отнеслись к политике «всеобщей коллективизации и индустриализации». Их протест выражался в издавна привычных для данных народов формах восстаниях, бандитизме и воровстве государственного имущества. Для их подавления органы власти пошли на массовое применение не только сил правопорядка, но и воинских формирований. Действия войск носили карательный характер. Репрессиям подвергались как мятежники, так и мирное население, среди которого постепенно усиливалось недовольство советской властью. Данные настроения остро проявились с началом Великой Отечественной войны.

Фашистская агрессия против СССР стала действенным фактором активизации антироссийски настроенных националистических силСеверного Кавказа. Главную роль в этом неспокойном районе вновь захватили чеченцы. Они массово уклонялись от призыва в действующую армию, уходили в горы, откуда ради пропитания и одежды совершали грабительские набеги на поезда и селения. Только с 1 января до 22 июня 1941 г. на территории Чечено-Ингушетии был зарегистрирован 31 факт бандпроявлений, а в период с 22 июняпо 3 сентября 1941 г. — 40 аналогичных фактов. На 20 октября 1941 г. продолжали активно действовать 10 банд. К декабрю 1941 года чеченские бандформирования активизировались настолько, что для борьбы с ними был создан специальный 178-й мотострелковый батальон оперативных войск НКВД (в январе 1942 года он был развернут в 141-й горнострелковый полк, предназначенный исключительно для борьбы с бандформированиями в регионе).

Уцелевшие от разгрома участники предвоенных вооруженных выступлений, в т.ч. их организаторы и руководители — Хасан Исраилов (убит в 1945 г.), Джаватхан Муртазалиев (арестован и осужден), Майрбек Шерипов (убит в 1943 г.) и др. — после начала Великой Отечественной войны и с приближением фронта к г.Грозный объединили вокруг себя главарей отдельно действующих бандформирований, установили связь с немцами и при их поддержке стали готовить вооруженное выступление.

Обстановка во многом осложнялась тем, что за годы советской власти были допущены перекосы в коллективизации, репрессии в отношении местных руководителей, духовенства, интеллигенции, которые создавали потенциально конфликтную ситуацию в регионе. Эти обстоятельства оказались в центре внимания немецких спецслужб. «С первых дней Великой Отечественной войны, доносил в Ставку военный совет Северо-Кавказского военного округа, — резко активизировались националистические элементы на всей территории Северного Кавказа, в особенности в Урус-Мартановском, Ачхой-Мартановском и Советском районах Чечни». С тревогой отмечалось, что местное население в основной своей массе не желает участвовать в войне против немецких захватчиков. Подверженные такому настроению, две трети мужчин, подлежащих призыву, уклонились от него. При этом чеченцы и ингуши выступали с нападками на соседнюю Осетию, мужское население которой практически поголовно было мобилизовано. Недвусмысленно заявляли, что если в войну вступит Турция, то они вырежут все русское население. Мужчины уходили вгоры, где создавали банды, численность которых доходила до 600-700 человек Нередки были случаи, когда уже призванные в армию чеченцы и ингуши с оружием уходили в горы, вливаясь в эти отряды. Руководили бандами, как правило, бывшие партийные или государственные работники из местных органов власти, были даже бывшие сотрудники НКВД.

В феврале 1942 года в Шатое и Итум-Кале поднял мятеж бывший прокурор Чечено-Ингушетии Майрбек Шерипов, который объединился с ранее действовавшей бандой Хасана Исраилова. Был создан объединенный штаб и повстанческое правительство. В июле этого же года сепаратисты приняли воззвание к чеченской иингушской нациям, в котором говорилось, что кавказские народы ожидают немцев как гостей и окажут им гостеприимство взамен на признание независимости Кавказа.

Деятельность националистических банд создавала благоприятные условия для диверсионно-террористической деятельности в регионе. Уже в июле 1941 стала разворачиваться сеть разведывательных и диверсионных школ для подготовки диверсантов исключительно для действий на Северном Кавказе. Для пополнения этих школ в лагерях военнопленных инструкторами полка специального назначения «Бранденбург-800» началась вербовка выходцев с Северного Кавказа и из Закавказья. Формировались целые роты из представителей коренного населения этого региона. Осенью 1941 г. в лагере «Штранс» было сформировано специальное воинское подразделение батальон «Бергман» (горец), предназначенное для подрывной работы на Кавказе. Личный состав батальона насчитывал полторы тысячи человек и был разбит на пять рот.
1-я и 4-я роты были укомплектованы грузинами, 2-якарачаевцами, кабардинцами, осетинами, ингушами, чеченцами, 3-я азербайджанцами и 5-я армянами. К осени при батальоне были сформированы два кавалерийских эскадрона. В июле 1942 года батальон «Бергман» прибыл в Таганрог, 1-я и 3-я роты были приданы 23-й танковой дивизии и действовали в районе Моздока, 2-я рота 13-й танковой дивизии в районе Майкопа, 4-я рота действовала в районе Эльбруса. Из личного состава 2-й и 4-й рот были назначены бургомистры и старосты в оккупированных районах Северного Кавказа. Перед 5-й ротой была поставлена задача по захвату Военно-Грузинской дороги. Кавалерийские эскадроны действовали в тылу советских войск в долине реки Баксан.

Подразделения специального назначения перебрасывали в тыл наших войск диверсионные группы для разрушения коммуникаций и создания паники. Одной из таких групп под видом отходящих раненых красноармейцев удалось захватить мост в районе Майкопа. Кроме того, все роты проводили операции по захвату языков, разбрасывали листовки за линией фронта, выступали по радио с призывами переходить к немцам.

Две трети полка (затем дивизии) «Бранденбург-800» с лета 1942 г. была задействована на Северном Кавказе. В штатах 4-го батальона в июле 41-го была развернута, но готовилась отдельно, особая команда Ланге, условно именовавшаяся «Предприятие Ланге». Этот лагерь среди агентов был известен под названием «Кавказский орел». Подчинялась команда непосредственно отделу абвер-2 управления «Абвер-заграница». Агенты по принципу землячества были сведены в три учебные группы по 30-35 человек.

В конце июля 1942 года группа агентов-адыгейцев, карачаевцев, кабардинцев, черкесов под руководством фельдфебеля Морица была переброшена в район Майкопа. Спустя месяц группа капитана Ланге в количестве 30 человек, укомплектованная главным образом чеченцами, ингушами, осетинами, была переброшена в районы селений Чишки, Дачу-Барзой и Дуба-Юрт Атагинского района для проведения одной из наиболее масштабных по замыслу абвера диверсионной акции по захвату нефтяных месторождений и нефтеочистительных заводов в Майкопе и Грозном. Акция получила название операция «Шамиль». Диверсионная группа состояла из переодетых в советскую военную форму немецких солдат и агентов из военнопленных в соотношении 1:2 и насчитывала 20-25 человек. Обучение проводилось в специальном лагере. Заброска парашютистов состоялась примерно за 3-8 дней до ожидавшегося наступления германских войск. Техническое оснащение и вооружение группы было тщательно продумано. Кроме оружия, продовольствия, высокогорного снаряжения и топографических карт у группы были палатки и коротковолновая радиостанция для связи с командованием. При подготовке этой операции впервые возникла мысль вооружать подобные группы бесшумным огнестрельным оружием и винтовками, позволяющими вести прицельный огонь в темноте. Опыты с арбалетами к успеху не привели. Испытания же других видов оружия к тому времени закончены не были.

Всего во время войны различными германскими разведывательными органами было заброшено на территорию ЧИАССР 8 парашютных групп общей численностью 77 человек: 5 групп численностью 57 человек были заброшены в июле августе 1942 г. и 3 группы численностью 20 человек — в августе 1943 г.

Немецким военным командованием и разведывательными органами перед забрасываемыми агентами-парашютистами и разведчиками ставились достаточно конкретные задачи:

— создать и максимально усилить бандитско-повстанческие формирования для отвлечения некоторой части действующей Красной Армии;

— перекрыть существенные для Красной Армии дороги;

— провести ряд диверсий;

— совершать террористические акты и т.д.

Разработанные для руководства к действию памятки для засылаемых в тыл диверсионно-разведывательных групп содержали следующие указания:

— установить место концентрации повстанческих групп для общих действий;

— определить лицо для связи с другими группами;

— захватить и сохранить скот, продовольствие и другие припасы;

— исследовать и стараться сохранить нефтяные источники и склады, ибо они важны для ведения механизированной войны;

— исследовать оборону источников;

— путем нападения тревожить советские войска;

— нарушить движение по железной дороге в Махач-Калу;

— сохранить все мосты и особенно через реку Аргун;

— организовать сеть доверенных лиц;

— составить списки лиц, препятствующих работе и подготовить планы их уничтожения;

— при приближении германской армии отступать в горы, где организовать совместную работу с отрядами, не допускать, чтобы «большевистские партизаны» зашли в горы;

— организовать взаимодействие и связь с другими отрядами.

В летнем наступлении 1942 г. германское командование поставило перед диверсионной частью абвера (полком «Бранденбург») задачу оказать помощь действовавшим на южном крыле советско-германского фронта немецким войскам и одновременно установить связь с бандформированиями, действовавшими на Кавказе.

Перенос линии фронта на территорию Северного Кавказа и появление там фашистских войск вызвало новый всплеск антисоветских и антироссийских настроений среди горцев. Участились нападения на отдельные воинские подразделения, тылы и транспорты. Стали массовыми случаи террористических актов против военнослужащих и отдельных граждан, диверсий на предприятиях, коммуникациях, линиях связи. Немецкая агентура пыталась координировать действия местных повстанческих отрядов, а также спровоцировать в тылу Красной Армии вооруженные выступления против советской власти. С этой целью распространялись немецкие листовки, в которых стравливались народы Кавказа обещанием каждому из них земли соседей. В листовках систематически напоминалось об обидах столетней давности, причиненных русскими. Чеченцев призывали уничтожать «русских захватчиков» и помогать «Великой Германии». Противник рассчитывал на т.н. «кавказский эксперимент», суть которого сводилась к организации всеобщей борьбы населения Кавказа с советской властью. Используя национально-бытовые особенности населения Чечни, повстанцы угрозами и распространением слухов о неизбежной гибели советского государства спровоцировали вооруженные выступления против советской власти, произошедших разновременно в период с 28.10 по 8.11.1941 г. Своевременно принятыми мерами НКВД и властей эти выступления были быстро ликвидированы. Часть участников выступлений возвратились в свои селения, а большинство, в т.ч. организаторы и руководители, скрылись в горах и перешли на нелегальное положение.

Наиболее высокой интенсивность действий бандформирований и террористических групп на Северном Кавказе была в 1942 г. Так, только на территории четырех районов Дагестанской АССР и Азербайджанской ССР (Дербентско-Татасаринского, Кайтакского, Хивского и Касушкентского) в сентябре 1942 г. действовало 33 бандгруппы численностью до 500 чел., вооруженные автоматами и другими видами стрелкового оружия. Население названных районов оказывало бандитам материальную помощь и укрывало их. Сброшенные с немецких самолетов оружие и имущество указывало на наличие связи бандформирований с германскими войсками. Абвер, РСХА пытались всячески стимулировать деятельность этих бандгрупп, понимая, что для борьбы с ними в горных условиях советская сторона вынуждена будет отвлечь от фронта значительные силы и средства.

Советское командование для охраны своего тыла было вынуждено проводить специальные операции, к которым привлекались значительные силы. Оперативные документы тех лет свидетельствуют о том, что в различные периоды обороны Кавказа для борьбы с бандитизмом привлекались также войсковые формирования, снятые непосредственно с фронта. В частности, в действиях против бандформирований участвовали 242 горно-стрелковая, 347 и 317 стрелковые дивизии Закавказского фронта, 28 запасная стрелковая бригада, Орджоникидзевская дивизия НКВД, практически все военные училища, расположенные на территории Закавказского фронта. Задачи по борьбе с бандгруппами получали 58, 44 и 28 армии. На Кавказе советским войскам приходилось воевать на два фронта, т.к. удара можно было ожидать не только со стороны немцев, но и с тыла, со стороны местного населения. О том, какую опасность представляли банды в тылу наших войск, свидетельствуют следующие факты: 27 июля 1942 г. резервная рота 66 полка попала в засаду в районе горы Кур-Кумас и была блокирована бандой. Только через четверо суток с помощью прибывшего 114 полка войск НКВД роте удалось вырваться из мешка. Одна из крупных банд в январе 1944 года сковала выдвижение целой стрелковой дивизии, которая горной дорогой шла в район Нальчика. Постоянными были обстрелы колонн войск, передвигавшихся по горным дорогам, нападение на железнодорожные составы, угоны скота, террор.

В августе 1942 г. объединенные бандгруппы Бадаева, Магомадова и др. в количестве 1,5 тыс. чел. окружили районный центр Итум-Кале и находившийся там небольшой гарнизон советских войск с целью захвата власти в этом горном районе. Принятыми органами НКВД агентурно-оперативными и войсковыми мерами это восстание было ликвидировано. Часть его руководителей была убита или задержана. Однако и после этого активность бандформирований сохранялась.

Характерными чертами тактики борьбы с незаконными вооруженными формированиями на Северном Кавказе в то время продолжало оставаться вытеснение обнаруженных банд в горы, что не приводило к их полной ликвидации, рейдовые действия по районам, где были обнаружены вооруженные группировки в сочетании с оперативной и агентурной деятельностью органов НКВД. Кроме этого, к недостаткам действий советских войск можно отнести то, что регулярные части действовали в большинстве своем методом вытеснения противника в горы, слабое знание местности, плохая организация разведки. Немаловажной причиной являлось и то, что Красная Армия, в отличие от повстанцев, не пользовалась поддержкой большинства местного населения. Следствием этого явилось то, что действия по ликвидации бандитизма в ряде районов Чечни в 1942 г. не дали ожидаемых результатов. Банды, действовавшие там, не были полностью уничтожены, а только рассеяны.

Уроки из опыта боевых действий с бандформированиями извлекались по ходу их ликвидации. Так, в результате операции, проведенной советским командованием осенью 1942 г., в течение боя 2-3 октября основная часть обнаруженной бандгруппы была уничтожена. Противник потерял более 150 чел. убитыми, а более 230 чел. было захвачено в плен. В ходе прочесывания лесных массивов было разгромлено 8 штабов по руководству бандами, в т.ч. и штабы, поддерживавшие связь с немцами и возглавляемые кадровыми немецкими разведчиками. Это стало возможным благодаря грамотным действиям командиров, которые отказались от вытеснения противника, а фланговыми ударами рассекли его группировку, организовали блокирование разрозненных групп, а затем прочесывание местности, не позволив противнику безнаказанно уйти от преследования.

К началу 1943 г. в Чечне действовали довольно крупные банды и 48 немецких диверсантов. Эти бандгруппы систематически совершали налеты на колхозы, совхозы, советские учреждения, теракты в отношении местного партийно-государственного актива и населения, активно проводили подготовку вооруженных восстаний, приурочивая их к ожидаемому летнему наступлению немцев на Кавказе.

Действия бандформирований имели место и в других регионах Северного Кавказа, в частности в Карачае и Балкарии. Эти районы подвергались временной оккупации германскими войсками, в ходе которой здесь были созданы вооруженные отряды из числа дезертиров и националистов для использования их в борьбе с партизанами, разведчиками Красной Армии, а также в качестве проводников в горной местности. Всего на территории Карачая в период оккупации его фашистами и несколько месяцев спустя действовало около 65 антисоветских группировок общей численностью до 4 тысяч человек. После ухода германских войск там продолжали действовать три бандформирования. Одно из них, численностью до 60 человек, 10 февраля 1943 года вcтyпило в бой с отрядом войск специального назначения и было уничтожено. Причем, ее главари Дудов и Магаяев были убитысвоим же сообщником, который сдал их трупы в НКВД, за что сам получил помилование. Другая банда, численностью до 20 человек, была «интернациональной» и состояла из представителей различных народностей Северного Кавказа. Она орудовала на границе Кабардино-Балкариии Карачая вплоть до апреля 1943 года, когда также была разгромлена. Третью банду численностью до 20 человек составляли исключительно жители осетинского селения Коста-Хетагурово (банду возглавлял Хетаг Хетагуров). В конце апреля 1943 г. Хетагуров лишился поддержки большинства сторонников, в результате чего банда прекратила свое существование.

С деятельностью бандформирований на Северном Кавказе органично связано и повстанческое движение в Калмыкии, где из числа дезертиров Красной Армии были сформированы крупные бандформирования. С приходом немцев из этих банд был сформирован т.н. «калмыцкий легион» численностью около 2000 чел. Его возглавил известный бандит Огданов (убит в 1945 г.). Легион выполнял охранные и карательные функции — расстреливал советских и партийных активистов, уничтожал разведывательные группы Красной Армии. После изгнания немцев часть легионеров ушла с ними, а около 1 тыс. чел. остались в тылу Красной Армии для проведения разведки и диверсионно-террористической работы.

В результате поражения немецких войск на Кавказе снабжение бандформирований вооружением и материальными средствами резко снизилось, а затем и совсем прекратилось, что явилось сдерживающим фактором роста повстанческого движения на Северном Кавказе. Успешные действия войск Красной Армии и НКВД против бандформирований, предпринятые в 1942-1943 гг., позволили уничтожить основные силы повстанцев. К концу 1944 года все крупные банды на Северном Кавказе были ликвидированы или рассеяны. Однако борьба с мелкими группами бандитов продолжалась и после войны.

Для пресечения деятельности бандформирований советское руководство решило одним ударом маскимально сузить социальную базу повстанчества. В конце 1943 — начале 1944 гг. органами НКВД по распоряжению И.В.Сталина была осуществлена поголовная депортация ряда северокавказских народов (чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев) из мест постоянного проживания в отдаленные районы Средней Азии и Казахстана (всего было выселено в 581.644 человека). Тем не менее, несмотря на масштабность, бесчеловечный и откровенно репрессивный характер, депортация не решила проблемы ликвидации бандитизма на Северном Кавказе. Большинство граждан республик Северного Кавказа пострадало незаслуженно, а уклонившиеся от выселения чеченцы и ингуши, возмущенные незаслуженными репрессиями, перешли на нелегальное положение, ушли в горы. В связи с тем, что значительная часть действовавших на февраль 1944 г. кадровых банд не была ликвидирована, лица, не попавшие в невод депортации, стали их естественным пополнением. Только на 1 января 1945 года на территории Чечено-Ингушетии действовало свыше 80 бандитских групп и значительное количество чеченцев и ингушей, уклонившихся от выселения.

Главным негативным следствием депортации стало то, что она поставила под сомнение легитимность борьбы с бандформированиями, обострила и без того сложные российско-кавказские отношения.

В ходе подготовки депортации сталинское руководство опиралось на отечественный опыт депортации горцев Кавказа в 60-х годах XIX в. При этом игнорировался тот факт, что депортация горцев в прошлом веке носила не репрессивный, а предупредительный характер. Она была направлена на то, чтобы обезопасить наиболее уязвимое для России в тот период направление – черноморское (в преддверии реально готовившейся агрессии со стороны Великобритании и Турции). Более того, депортация носила добровольно-принудительный характер. С этой целью горцам предлагалось переселиться или в степные районы Ставрополья, или, по согласованию с турецким правительством, – в Турцию. И именно турецкие эмиссары несли основную идеологическую нагрузку по убеждению горцев к депортации в Турцию.

Закономерным следствием сталинской депортации оказалось негативное влияние на динамику процессов, происходивших на Северном Кавказе в последующие годы. Именно тогда и были заложены основы нынешней неприязни между жителями Чечни и Дагестана. После упразднения в 1944 г. Чечено-Ингушской АССР из ее состава в Дагестанскую АССР были переданы 4 района полностью и 3 частично. В эти районы было переселено 45,9 тыс. аварцев и даргинцев из высокогорных районов Дагестана. После возвращения в конце 50-х гг. из ссылки чеченцев возникли многочисленные конфликты из-за домов и имущества, которые распаляли межнациональную рознь и закладывали основу для сегодняшнего противостояния.

Тактика действий бандформирований на Северном Кавказе существенно отличалась от вооруженных выступлений на западе СССР. Во многом ее специфику определял горный рельеф местности, климатические условия, а также традиция набеговой системы. Повстанцы, действовавшие на Северном Кавказе, используя хорошее знание местности, как правило, наносили по воинским частям внезапные удары с тылу. Получив отпор, бандформирования отходили на заранее подготовленные базы, где приводили себя в порядок и восстанавливали боеспособность. В отдельных случаях отряды разбивались на мелкие группы и искали убежище в горных аулах.

Действовали бандформирования в горах, как правило, мелкими группами и скрывались в труднодоступной местности в хуторах, пещерах, землянках и шалашах. В этих же местах бандиты обычно создавали запасы продовольствия и одежды. В прилегавших к постоянным укрытиям населенных пунктах бандиты старались приобрести связников и пособников, которым вменялось в обязанность уведомлять их о появлении войск, а также о всех мероприятиях, проводимых в населенных пунктах.

Для того, чтобы скрыть места своего расположения и дезориентировать органы и войска, бандиты совершали акции иногда на значительном удалении от мест своего постоянного базирования. На подступах к базам создавалась система наблюдения и охранения.

Передвижение в горах с целью грабежей, совершения убийств, добычи продовольствия, смены мест своего расположения проводились под прикрытием охранения и наблюдения и с применением военной хитрости. Имелись случаи переодевания бандитов в форму военнослужащих и милиционеров, иногда инсценировалось передвижение в горах советской войсковой группы и т.п. Чаще всего бандиты передвигались ночью. Передвижение же в дневное время использовалось в исключительных случаях по наиболее скрытым маршрутам с применением военной хитрости и маскировки.

Мелкие бандгруппы, как правило, уклонялись от боя и вступали в бой лишь в следующих случаях:

— когда войсковая группа вошла в боевое соприкосновение с бандитами неожиданно. Бандформирование в этом случае вступало в бой с целью прикрытия своего отхода. При этом бандиты открывали сильный огонь, создавая видимость их численного превосходства. Одновременно они немедленно начинали частью сил отход, выделив для прикрытия двух-трех человек из числа наиболее молодых и хорошо натренированных бандитов. В свою очередь, и это прикрытие также стремилось отойти в наиболее скрытый от огня участок местности и действовало до ухода главаря и ядра банды. Банда, оторвавшись от войсковых групп, уходила в сторону одного из флангов прикрытия. Иногда бандгруппа рассеивалась по одному-два человека с тем, чтобы под покровом ночи вновь собраться у своего убежища или в другом условленном месте;

— когда войсковые группы входили в узкие дефиле. В этих случаях бандиты старались использовать преимущество местности. Скрытно располагаясь на склонах ущелья, прохода или одной из прилегающих высот, бандиты подпускали войсковую группу на близкое расстояние, внезапным огневым налетом наносили поражение и уходили;

когда бандиты оказываются окруженными нашими войсками. Наиболее крупные банды иногда специально выслеживали наши войсковые группы и устраивали засады на пути их передвижения. Такие банды вступали в бой, как правило, днем, преимущественно во второй его половине, с тем, чтобы к вечеру оторваться от боевого соприкосновения и под покровом темноты уйти к местам своего постоянного базирования, не дав возможности опергруппам обнаружить их постоянные убежища. При преследовании их войсками бандиты старались, используя складки горной местности, быстро оторваться от подразделений, ведущих преследование. На путях отхода обычно выставлялись мелкие засады или одиночные бандиты, которые вели огонь со средних дистанций, обеспечивая отход ядра банды.

На дорогах, тропах, ущельях, по которым возможно передвижение войск, бандиты старались установить наблюдение с господствующих высот или организовать оповещение о появлении войск на этих маршрутах через своих связников и пособников.

Таким образом, анализ источников по подготовке и проведению специальных войсковых операций в годы Великой Отечественной войны и в послевоенные годы на территории СССР показал, что в основном тактика действий бандформирований на Северном Кавказе с течением времени не претерпела существенных изменений. Главную роль в деятельности бандформирований играли терроризм и беспокоящие действия. При этом основной упор делался на неуловимость действий, внезапность, кратковременные насильственные акции.

Анализ документов по борьбе с бандитизмом на Северном Кавказе свидетельствует о том, что бандпроявления увеличивались, как правило, в весенние и летние месяцы года. С наступлением холодов, когда дальнейшее пребывание бандитов в лесах, степях и горах становилось ненадежным и затруднительным, банда самораспускалась до наступления благоприятных условий и возобновления активной бандитской деятельности. Это, однако, не означало, что бандитско-повстанческая деятельность в определенные периоды года полностью свертывалась и проявлялась только «сезонно». Следует отметить, что в период Великой Отечественной войны банды, не прекращали свою подрывную деятельность и не останавливались ни перед какими трудностями в осуществлении своих преступно-бандитских действий против властей. Нельзя забывать также и о том, что банды и в зимних условиях могут производить разрушительные диверсионные акты, а также активизировать террористическую деятельность. Поэтому ушедшая в подполье банда рассматривалась органами власти, не как фактор снижения бандитской деятельности, а наоборот, как тактический маневр для внезапного и более активного возобновления своих действий.

Уход бандитов в подполье характеризовался также следующими особенностями: при роспуске банды, руководство само уходило на глубокое нелегальное положение в глухие и отдаленные горные районы или крупные населенные пункты. Участники банд, находившиеся на нелегальном положении, скрывались у своих родственников, у лиц, тесно связанных с антисоветской, бандитской деятельностью. В целяхмаскировки они иногда разъезжались по крупным городам, строительствам, леспромхозам, по рудникам, бригадам старателей, рыбным промыслам и, нередко по фиктивным документам, устраивались там на работу. Роспуск банд, по существу, был маневром, преследующим цель уйти из-под оперативного удара органов, сохранить банды, изменить методы борьбы с Советской властью. Временное прекращение активных вооруженных действий бандформирований являлось также средством конспирирования своей глубокой подрывной и другой бандитской деятельности. Были случаи, когда перевод банды на нелегальное положение осуществляли наиболее активные местные авторитеты, не связанные с бандитами до их выступления.

В целом тактика бандформирований характеризовалась следующими особенностями:

— большинство проводимых ими операций носило наступательный, а не оборонительный характер. В редких случаях делались попытки захвата и удержания какого-нибудь объекта;

— бандформирования часто использовали в своих действиях способ просачивания, когда в районе объекта происходило объединение небольших групп для проведения операции. Наиболее часто бандиты прибегали к засадам, налетам, нападениям, проводившимся против блок-постов, подразделений на марше, средств обслуживания и коммуникаций;

— при столкновении с превосходящими по численности правительственными силами, бандиты стремились уничтожить их по частям, либо, не вступая в бой, отходили к заранее подготовленным базам.

Результаты исследования опыта борьбы с бандитской и повстанческой деятельностью свидетельствуют о том, что одними оперативными средствами бороться с этим явлением, когда оно принимало массовый характер и осуществлялось в крупных масштабах, достаточно сложно. В этих случаях необходимо было использование войсковых сил и средств. В этой связи еще
13 февраля 1922 года было введено в действие Положение «О порядке привлечения полевых войск органами ГПУ при НКВД для борьбы с бандитизмом и о взаимоотношениях военного командования с названными органами при совместном выполнении одной и той же задачи», в котором определялось что:

» 1. Полевые войска могут быть привлекаемы органами ГПУ для борьбы с бандитизмом в губерниях … лишь в крайней необходимости и при недостаточности средств органов Госполитупра.

2. При вышеуказанных условиях органы ГПУ имеют право вызвать войска в следующих условиях:

1) Для содействия против организованных банд.

2) Для прекращения беспорядков, угрожающих общественной безопасности, массовых сопротивлений гражданской власти и насильственного расхищения имущества (разгромов)….

19) В случае увеличения размеров задания и необходимости дополнительного вызова полевых частей, таковые вызываются обязательно через старшего войскового начальника данного гарнизона. И в данном случае проведение операции может быть передано всецело в ведение и под ответственность военного командования по соглашению командующего войсками округа с полномочными представителем Госполитупра в данном районе.

22) С момента передачи производства операций в ведение военного командования органы ГПУ продолжают держать самую тесную связь с командованием, ведущим данную операцию…

23) … Органы ГПУ обязуются своевременно и подробно информировать военное командование о тех сведениях, кои будут добыты агентурой и другими видами разведки ГПУ.

24)… При начальнике, ведущем операцию, на все время производства ее находится начальник Отдела по борьбе с бандитизмом или его полномочный представитель, на обязанности которого лежит помощь войсковой разведки агентурно-разведывательным аппаратом ГПУ…

25) Представитель ГПУ по соглашению с начальником, ведущим операцию, для углубления разведки назначает при младших войсковых начальниках своих представителей, которые и ведут разведку, сообщая полученные сведения начальнику, при котором находятся, и донося их одновременно представителю при высшем начальнике.

26) При организации разведки соответствующий представитель ГПУ обязан согласовывать свои распоряжения с общим планом операции и с частными требованиями начальника, направленными к выяснению той или иной детали, определение коей средствами войсковой разведки затруднительно.

27) Аппарат разведки ГПУ должен действовать в постоянной связи с разведывательным отделом штаба соответствующего начальника. Способ указанной связи устанавливается командующими войсками по соглашению с полномочным представителем ГПУ данного округа …».

В процессе накопления опыта борьбы с бандформированиями были выработаны основы проведения оперативно-войсковых операций на Северном Кавказе.

Операции проводились, как правило, в два этапа, поскольку местные горные условия не позволяли всегда знать точное местонахождение банд. На первом этапе через все виды войсковой разведки проводились активные разведывательно-поисковые мероприятия для установления местоположения банд, их продовольственных и иных баз; путей перемещения банд; мер безопасности банд, применяемых в движении и в местах базирования временного или постоянного; принимались меры по внедрению агентуры в банду и ее пособническую среду. На втором этапе, когда были получены достоверные данные о местах базирования банд приступали к проведению активных оперативных и войсковых мероприятий по ликвидации банд, их баз. На этом этапе широко применялись тщательно подготовленные специальные группы (оперативные, оперативно-боевые и т.п.); осуществлялось агентурное проникновение в банды и т.п.; активно использовались легендированные подвижные боевые группы; широко проводилось гласное и негласное пропагандистское и психологическое воздействие на членов бандгрупп и их пособников с целью склонения их к легализации.

На весь период проведения операции усиливалась охрана и оборона объектов, которые наиболее вероятно могли подвергнуться бандналету; приобреталась целевая агентура; выявлялись и изымались бандпособники; проводились общезаградительные мероприятия; ужесточался паспортный режим и т.п.

Наиболее характерными и общими недостатками борьбы органов государственной безопасности с бандитской и повстанческой деятельностью на Северном Кавказе в предвоенный, военный и в послевоенный период были:

— низкий уровень и качество оперативной и разведывательно-поисковой работы;

— недостаточное привлечение к борьбе с бандитизмом местных авторитетов, проводников и парламентариев из числа чеченцев и ингушей;

— недостаточное количество разведывательно-поисковых боевых групп из числа горцев;

— низкий уровень проведения разведывательно-поисковых мероприятий;

— плохое качество оперативной, войсковой и горной подготовки;

— слабое знание местных условий, языка, психологии и традиций местного населения;

— недостаточные и слабо продуманные меры по ограничению и пресечению связей бандгрупп с местным населением, а иногда с заграницей;

— низкий уровень руководства и контроля за организацией и осуществлением оперативной работы по борьбе с бандитской и повстанческой деятельностью.

Опыт борьбы с бандформированиями на Северном Кавказе показал, что наибольший эффект достигался тогда, когда войска действовали более решительно, операции проводились стремительно — с целью окружения противника. Одновременно блокировались пути его отхода, на горных тропах выставлялись посты и секреты, которые задерживали практически всех лиц и направляли их для фильтрации в органы НКВД.

Немаловажную роль в борьбе с бандитизмом на Северном Кавказе играло создание необходимых группировок войск для действий в специфических условиях горно-лесистой местности, их снабжение и оснащение. Для ликвидации разрозненных банд создавались отряды, своего рода тактические группы, общей численностью не более 150-200 чел. Обязательным их элементом был взвод автоматчиков и до взвода ротных минометов. Кроме того, для проведения фильтрации населения задействовались подразделения НКВД из состава войск по охране тыла. Всего отряд мог насчитывать 2-3 стрелковых взвода, взвод автоматчиков, взвод ротных минометов. Иногда, если позволяла обстановка на фронте или погода, действия войск могла поддерживать авиация.

Для проведения широкомасштабных операций использовались более крупные формирования от стрелкового полка и выше. Однако обстановка не всегда позволяла снимать с фронта регулярные части Красной Армии и поэтому основная тяжесть борьбы с бандитами ложилась на войска, находящиеся в тылу: части по охране тыла, истребительные батальоны, запасные части, военные училища.

Планы и мероприятия по ликвидации бандформирований разрабатывались войсковыми штабами совместно с органами НКВД. Вместе с тем органы НКВД самостоятельно проводили некоторые операции по очистке местности и ликвидации банд, о которых информировали войсковых начальников, которые, в свою очередь, выделяли необходимое количество войсковых формирований. Естественно такая система вносила некоторые затруднения в управление войсками, задействованными в борьбе с бандитизмом. Однако она сохранялась вплоть до 1944 г.

Особую роль в ликвидации бандформирований играли применение ранее неизвестного вооружения и техники, неожиданного маневра в ходе боя. Это объясняется тем, что практически для всех бандформирований с исламской религиозной ориентацией, наряду с присущими им особой дерзостью, жестокостью, фанатизмом, саморекламой, при ведении боевых действий характерны боязнь новых способов ведения боя. Эти действия, как показал опыт, могут полностью деморализовать противника, заставить его на продолжительное время отказаться от участия в борьбе, идти на компромисс даже в благоприятных для него условиях.

Заключение

Анализ деятельности бандформирований показал, что в целом тактика их действий на территории СССР была общей для всех антисоветских повстанческих движений в разные периоды времени и базировалась на основных принципах партизанской борьбы, сочетающей в себе диверсионно-террористическую деятельность с элементами общевойскового боя. По своей сути деятельность бандформирований на территории СССР представляла специфическую форму борьбы вооруженной оппозиции, преимущественно националистического толка.

Острота и значимость проблемы бандитизма предопределила систематическое и целенаправленное изучение тактики действий боевиков и обобщение опыта ликвидации бандформирований, начавшееся с подавления первых антисоветских мятежей в Средней Азии и на Северном Кавказе. В результате уже к 1923 г. были описаны и систематизированы основные приемы и способы действий бандитских групп, выработаны практические рекомендации по их уничтожению, создана нормативно-правовая база борьбы с бандитизмом.

Особого внимания в этом плане заслуживает тактика действий бандформирований, систематизированная в Наставлении по оперативному использованию войск (НОБИ-46), в котором излагались наиболее общие тактические приемы бандитских групп. В частности, в нем отмечалось, что «бандиты при столкновении с войсками проявляют активность и упорство в бою, если имеют численное превосходство, а при невыгодном соотношении сил, при окружении — распыляются на мелкие группы и выходят из окружения через необеспеченные промежутки в боевых порядках войсковых частей, или переходят в атаку с целью прорыва.

Боевое охранении и разведка банд, как правило, в длительный бой с войсками не втягиваются, а отходят в сторону от основных сил банды с тем, чтобы во взаимодействии с последними завести войска в «oгневой мешок».

В местных укрытиях банды оборудуют окопы, дзоты и другие оборонительные сооружения.

После совершения налетов нередко банды рассыпаются по населенным пунктам и укрываются в «тайниках» или под видом местных жителей».

Анализ документов показывает, что наиболее сходные по тактике действий бандитские проявления имели место в Прибалтике и в западных областях Украины. Отчасти наиболее общие тактические приемы бандитской деятельности использовались и в ходе антисоветских вооруженных выступлений на Северном Кавказе.

Среди наиболее общих характерных черт действий бандформирований, действовавших на территории СССР, представляется возможным выделить следующие:

— хорошая организованность;

— массовое участие в них местного населения;

— исключительная ожесточенность бандитов в боях.

Анализ свидетельствует, что главную роль в деятельности бандформирований играли терроризм, беспокоящие действия и насильственные акции, основанные на внезапности, стремительности, тщательной и заблаговременной подготовке операций, максимальном рассредоточении сил после их проведения. Последний прием давал ощутимые результаты даже в масштабе всего движения, но особенно эффективным показал себя на уровне мелких отрядов и повстанческих очагов.

При этом открытый бой бандформированиями принимался только на хорошо известной им местности и только тогда, когда они обладали явным преимуществом. Мелкие войсковые подразделения бандформированиями истреблялись путем организации искусных засад, внезапных и стремительных налетов, неизменно преследуя цель захвата оружия, военного имущества, продовольствия.

Особое место в деятельности бандформирований занимал уход всей банды или ее части в подполье. В этом случае бандиты временно прекращали открытую деятельность, а отдельные участники банды переходили на нелегальное положение. Основной целью таких действий было желание сохранить бандитские кадры от разгрома вследствие неблагоприятной ситуации дляактивных вооруженных действий. Такая тактика имела место и в тех случаях, когда в результате нанесенного удара по базе и самой банде, ее остатки уходили в подполье, чтобы сохранить силы, провести доукомплектование, пополниться оружием и т.п. для развертывания в последующем своей подрывной деятельности.

Сильным элементом тактики бандформирований являлась разведка. С этой целью организовывалось постоянное наблюдение за коммуникациями, прослушивание линий связи. Особое место в организации разведки занимала работа с местным населением. Так, например, для пресечения агентурного сотрудничества с властями на Западной Украине в каждом населенном пункте банда определяла своих информаторов числом не менее трех. Эти люди не знали друг друга, поэтому каждый из них давал в лес информацию обо всех, живущих в селе, в том числе и о других информаторах. Таким образом, контролировалась достоверность разведывательных данных.

Поддержанию связи с местным населением руководители бандформирований уделяли наиболее пристальное внимание, поскольку это являлось важнейшим условием функционирования банд. Население не только снабжало бандформирования (зачастую вынуждено) продовольствием и укрывало их, но и представляло собой потенциальный резерв бандформирований. Для обеспечения тесной связи с населением бандитами использовались широкий спектр методов по вовлечению населения в антиправительственные выступления. В западных областях Украины, например, широко применялась насильственная мобилизация под угрозой физического уничтожения семьи и других родственников, что позволило искусственно увеличивать повстанческую базу до 100 тыс. человек.

Как и прибалтийские сепаратисты, украинские националисты особую ставку в своей борьбе делали на долговременный характер своего сопротивления, рассчитывая на неизбежное, по их мнению, вооруженное выступление против СССР его стратегических противников (фашисткой Германии, а после войны — Великобритании и США). Поэтому наиболее активной деятельность бандформирований была именно во время Великой Отечественной войны во взаимодействии и при поддержке оккупационных войск. После того, как в послевоенный период их ожидания не оправдались, деятельность бандформирований стала терять политическую составляющую борьбы и постепенно криминализировалась.

Это наиболее общие тактические приемы, использовавшиеся бандформированиями в западных регионах СССР, в определенной степени нашли применение и в действиях бандформирований на Северном Кавказе.

Основные отличия в характере и содержании бандитской деятельности на западе СССР и на Северном Кавказе определяются их истоками, спецификой местности, менталитетом народов региона, традицией вооруженного сопротивления. В этой связи не является верным мнение, что в основе бандитской деятельности на Северном Кавказе лежит социальный протест. Протест, конечно, имел место, поскольку практика революционных преобразований, будь-то в политической, экономической или какой-либо иной сфере, определенным образом ущемляла интересы коренного населения и провоцировала его на сопротивление органам власти. Однако наиболее существенным в специфике повстанческого движения на Кавказе являлась традиция антироссийских вооруженных выступлений, историческая память ряда народов региона, относящих себя к побежденной стороне в Кавказской войне XIX в. Как следствие этого – стремление, во что бы то ни стало добиться реванша на Россией.

Не следует также игнорировать и тот факт, что для определенной части населения региона была изначально присуща традиция бандитизма – вооруженных разбойных нападений с целью наживы. В регионе на протяжении столетий функционировала так называемая «набеговая система» (или как ее называли в прошлом веке, хищничество), суть которой составляли организованные набеги вооруженных банд на поселения с целью грабежа, угона скота, похищения людей с последующим их выкупом или продажей в рабство.

Примечательно, что многие черты «набеговой системы» реализуются в деятельности бандформирований и в настоящее время в ряде регионов Северного Кавказа, в частности в Чечне, в приграничных с ней районах Дагестана. Это позволяет сделать вывод о том, что тактика действий бандформирований на Северном Кавказе на протяжении десятилетий фактически не меняется. Причем наиболее развита подобная практика в высокогорных районах Северного Кавказа, где система грабежей складывалась веками, является порой единственным источником существования и своего рода чертой национального менталитета. Именно этим объясняется тот факт, что горские бандиты (в отличие от прибалтийских и украинских, которые вынуждены были скрываться в лесах) всегда легко рассредоточивались. Тем самым создавалась видимость массовой поддержки бандитов населением. Это не совсем верно. Население не выдавало бандитов не из страха перед ними и не из солидарности, а в соответствии с исторической традицией.

Таким образом, при общей направленности действия бандформирований в западных регионах СССР и на Северном Кавказе имеют существенные отличия. Основными факторами, определившими специфику деятельности бандформирований в каждом из регионов СССР явились:

— традиция вооруженного сопротивления;

— природно-климатические условия;

— менталитет населения и его отношение к деятельности бандгрупп и др.

Главный вывод, который из этого следует, заключается в том, что характер и содержание бандитской деятельности с течением времени практически не меняется. Другими словами, временной фактор в оценке деятельности бандформирований не является доминирующим. Более существенными являются факторы социально-психологического характера, раскрывающие ментальность участников бандформирований, а также климатические и географические условия, в которых осуществлялась деятельность банд.

В целом, анализ деятельности бандформирований на территории СССР позволяет сделать ряд выводов.

1. Все выступления бандформирований на территории СССР в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период (на Северном Кавказе также и в довоенный период) были обусловлены резкими социально-политическими потрясениями, ослаблением власти государственных органов.

2. В процессе социально-политических кризисов происходило искусственное формирование у населения антироссийских (антируссских) настроений. Поэтому русскоязычное население становилось, наряду с органами власти, основным объектом бандитской деятельности.

3. Деятельности бандформирований во многом способствовала установившаяся в ряде республик этнократическая (реакционно националистическая) форма правления.

4. Значимую роль в процессе становления и развития бандитизма на территории СССР играла прямая или косвенная иностранная помощь (экономическая и непосредственно военная — в виде вооружения и снабжения боевиков, их подготовка), политическая и идеологическая поддержка, а также оказании воздействия на органы власти СССР под лозунгом «защиты прав человека» с целью свертывания борьбы с повстанцами.

Деятельность бандформирований на территории СССР в предвоенные годы, во время Великой Отечественной войны и в послевоенный период была расценена руководством страны как угрожающая стабильности государства и его основополагающим устоям. В соответствии с этим строилась государственная политика на протяжении длительного, более чем 30-летнего, периода, в значительной степени принимавшая именно репрессивный характер (причем не только в отношении непосредственно участников бандитской деятельности, но и всего населения, в той или иной мере сопричастного с действиями бандгрупп). Это явилось стратегическим просчетом советского руководства, поскольку данная радикальная мера закономерно носила временный характер и, в то же время, искусственно расширяла социальную базу антисоветского сопротивления. Не случайно поэтому лозунг «восстановления исторической справедливости» в отношении репрессированных народов был одним из наиболее громких в процессе распада Советского Союза.

Для борьбы с бандитизмом государственными органами была предпринята комплексная система мер политического, социально-экономического и военно-силового характера. При этом ведение боевых действий по ликвидации бандформирований (проведение так называемых чекистско-войсковых операций) являлось главной, но не единственной составляющей действий органов власти по уничтожению банд и устранению причин и последствий деятельности политического бандитизма (по терминологии 20-40-х годов).

В лице бандформирований Вооруженные Силы, органы правопорядка и государственной безопасности имели искусного вооруженного противника, борьба с которым требовала особых приемов и методов, побуждала к перестройке задействованных силовых структур, диктовала необходимость вдумчивого поиска адекватных пропорций в применении беспощадного насилия и невоенных средств борьбы.

Уже в 1923 г. был обобщен первый опыт борьбы с бандформированиями. В книге Главнокомандующего ВС РСФСР С.С.Каменева «Система борьбы с басмачеством (бандитизмом)» на основе опыта боевых действий Туркестанского округа была дана характеристика деятельности антисоветских повстанческих организаций, а также определены основные принципы борьбы с бандформированиями. Главное, по мнению С.С.Каменева, в борьбе с бандформированиями заключалось в том, чтобы «вырывать из-под повстанцев все идеологические базы, превращая их тем самым в уголовный и грабительский элемент». С.С.Каменевым впервые в СССР были выработаны и предложены войсковые приемы по ликвидации басмачества, которые сводились к контролю региона, борьбе летучими (маневренными) истребительными отрядами, использование прочесывания районов и окружение банд противника с целью последующего уничтожения.

Практика ликвидации бандформирований на территории СССР показала, что данные принципы являются фундаментальными в противоповстанческой борьбе, подтвердившими свою эффективность в операциях по ликвидации банд в последующий период.

Опыт борьбы с бандформированиями на территории СССР был обобщен уже к 1944 г. и в сконцентрированном виде представлен в Наставлении по оперативно-боевому использованию войск МВД (НОБИ-46), где были раскрыты основные положения тактики действий войск по проведению специальных операций.

Основными тактическими приёмами оперативно-боевой деятельности войск при ликвидации бандформирований НОБИ-46 определяло:

— окружение;

— блокирование районов операции;

— преследование;

— прочесывание.

При этом операция на окружение применялась для ликвидации объектов (бандгрупп), местопребывание которых заранее устанавливалось разведкой, и состояла из следующих элементов:

а) подготовка операции и выход войск на исходный рубеж окружения согласно боевого приказа или плана операции,

6) организация окружения: разведка, наблюдение, связь и взаимодействие, обеспечение стыков и флангов, занятие огневых позиций, выставление заслонов и резервов;

в) наступление и ликвидация объекта операции в окруженном районе путём концентрического наступления или наступления с одного направления при наличии заслонов впереди и на флангах;

г)встречного наступления при наличии заслонов на флангах;

д) преследование и уничтожение прорвавшихся из окружения объектов операции и очистка районов от их остатков.

Успех операции зависел не только от количества привлеченных к ней войск, но и от выполнения ими следующих требований:

скрытное сосредоточение, внезапность, смелость, инициативность и решительность, высокая маневренность и оперативность в действиях войск;

— умение создать превосходство в силах на основных направлениях;

умелое использование условий местности;

искусное сочетание маневра и всех видов огня;

— использование пассивности, замешательства и ошибок объекта, против которого проводится операция.

Создание превосходства на основных направлениях достигалось сочетанием наступления на этих направлениях главных сил со службой заслонов, выставляемых на выгодных естественных рубежах (река, группа высот, горный хре6ет, непроходимые болота и т.д.).

С целью недопущения ухода объекта операции из района окружения, вероятные пути его отхода перехватывались заранее выставленными заслонами, засадами, секретами и другими видами войсковых нарядов.

Окружение может быть успешным лишь в том случае, если в боевых порядках окружающих подразделений не оставляется неконтролируемых, свободных промежутков, используя которые объект операции может безнаказанно уйти.

Если окруженная банда перешла к организованной обороне, уничтожение ее достигается тщательно подготовленным наступлением. Мелкие подразделения стрелков, усиленные снайперами и автоматчиками, под прикрытием артиллерийского и минометного огня должны прорываться через слабо занятые промежутки в расположение банды, захватывать выгодные пункты и рубежи, с которых наносить ей наибольший урон в живой силе и технике.

Быстрота, активность и смелость действий являются важнейшим условием для быстрого и полного уничтожения или захвата окруженного объекта.

Блокирование районов операции

Блокирование — вид чекистско-войсковой операции, при которой определенная территория или населенные пункты, являющиеся местом базирования и укрытия банд, полностью изолируются друг от друга и прилегающих районов для проведения агентурно-оперативных и войсковых мероприятий.

Граница района, подлежащего блокированию, определяется из расчета, чтобы база банды (комплектование, снаряжение) и все известные возможные места укрытия полностью вошли в границы блокированного района, которые должны проходить на местности, требующей минимум войск для оцепления.

Строгий режим в блокированном районе – обязательное условие успеха операции. В этих целях:

— население в блокированном районе предупреждается об ответственности за укрывательство и пособничество объектам операции, а также за нелегальное хранение оружия. Одновременно населению предлагается сдать оружие и указать места нахождения скрывающихся объектов операции, их базу и укрытия;

— населению запрещается без разрешения органов власти принимать к себе посторонних лиц, не входящих в состав семьи, выходить из населенного пункта и передвигаться в ночное время;

— блокируемый район, в целях поддержания установленного режима, систематически контролируется.

Преследование

При планировании и проведении операций должны предусматриваться мероприятия наслучай преследования объектов операции.

Полное уничтожение или захват отходящего объекта могут быть достигнуты только своевременным обнаружением начала отхода и неотступньм преследованием.

При обнаружении отхода объекта операции общевойсковой командир обязан:

— против групп, прикрывающих отход основных сил объекта операции, выделить минимальное количество войск, которыми решительно атаковать и уничтожать эти прикрывающие групппы;

— основные силы немедленно использовать для преследования объекта, не давая ему возможности оторваться или распылится на мелкие группы, для чего организовать один пли несколько отрядов преследования;

строить преследование таким образом, чтобы вынуждать объекты операции отходить в выгодном для нас направлении: открытые пространства, водные преграды, заслоны, засады, секреты и т.п.

Прочёсывание

Прочёсывание проводится как самостоятельный или как вспомогательный (при окружении, блокировании) вид операции с целью:

а) очистки определенной территории от скрывающихся нелегалов;

б) обнаружения и ликвидации складов продовольствия, обмундирования, оружия, боеприпасов, а также награбленного бандитами скота;

в) обнаружения и задержания разбежавшихся участников банды;

г) проверки вероятных мест укрытия нелегалов.

При прочесывании населенногопунктанаселенный пункт предварительно оцепляется. Все выходы из населенного пункта обеспечиваются усиленными служебными нарядами. Никто из населенного пункта до окончания операции не выпускается.

Таким образом, главными критериями проведения непосредственно специальных операций было заблаговременное оцепление районов базирования банд, организация заслонов и засад на путях их возможного отступления, стремление окружить обнаруженные группы и полностью их ликвидировать.

К мероприятиям по ликвидации бандформирований активно привлекалось и местное население. Даже в Прибалтике, несмотря на настороженное отношение местного населения к советским органам власти, создавались отряды самообороны. В еще большей степени опора на население в процессе ликвидации бандформирований нашла свое применение на Западной Украине, где при участковых уполномоченных милиции создавались вооруженные группы содействия из числа членов семей военнослужащих, партийно-советского актива, комсомольцев, а также лиц, пострадавших от террористов. При этом эффективностьвоенных действий непосредственно зависела от кропотливой агентурно-оперативной работы, чему в немалой степени способствовала неумолимая тяга партизан к населенным пунктам, их стремление непрерывно искать и восстанавливать связи с населением. Зависимость самого их существования от этих связей стала особенно сильной на этапе рассредоточения, когда были расформированы или уничтожены укрупненные банды и прерваны централизованные каналы снабжения. Именно поэтому неприкрытый разбой и реквизиции стали составлять основную часть боевых вылазок бандформирований, в результате чего произошел окончательный перелом в настроениях населения, которое стало создавать вооруженные подразделения самообороны из местных жителей.

В то же время следует отметить, что в целом специальные операции против бандформирований на территории СССР были не достаточно эффективны. Об этом свидетельствует более чем продолжительный период действия банд, а также статистика, свидетельствовавшая о том, что около 30% специальных операций оказались безрезультатными.

Исторический анализ борьбы с иррегулярными формированиями на Северном Кавказе русской армией позволяет сделать главный вывод – использование крупных воинских контингентов против иррегулярных формирований здесь неэффективно.

Несколько десятилетий в прошлом веке русские войска пытались подавить вооруженное сопротивление мюридов имама Шамиля. Несмотря на периодические успехи, в целом русские войска проигрывали горцам, а сама война приняла затянувшийся и изматывающий для России характер.

Это продолжалось до тех пор, пока русским военным командованием на Кавказе не была принята на вооружение так называемая «ермоловская» система — по имени одного из наместников России на Кавказе генерала А.П.Ермолова, наиболее последовательно и эффективно осуществлявшего борьбу с антироссийскими выступлениями в регионе в прошлом веке. Ермолов был категорическим противником применения крупных воинских контингентов в борьбе с мобильными отрядами горцев. Характерно при этом признание самого Ермолова, по мнению которого «Кавказ — это огромная крепость. Надо или штурмовать ее, или овладеть траншеями. Штурм будет стоить дорого, так поведем же осаду».

С этой целью Ермоловым были реализована программа военно-политической блокады мятежных районов. На практике эта программа предполагала создание расширенной сети оборонительных сооружений, ограничивавших свободное передвижение мобильных формирований горцев. В наиболее кризисных районах Чечни и Дагестана создавались казачьи станицы, главная задача которых состояла в том, чтобы предупреждать набеги горцев на российские поселения, а также наносить адекватный ущерб поселениям горцев в случае, если эти набеги состоятся. Таким образом, посредством строительства укреплений в ключевых пунктах региона Ермолов поставил под контроль русской военной администрации деятельность мобильных вооруженных формирований горцев. Вторым наиболее существенным достижением «ермоловской» системы являлось то, что мобильным иррегулярным формированиям горцев были противопоставлены аналогичные мобильные иррегулярные формирования, т.е. партизанской тактике действий – партизанскую тактику. Третий аспект системы заслуживает особого внимания. Ермолову удалось привлечь к подавлению антироссийских вооруженных выступлений в Чечне и ряде районов Дагестана большинство народов Кавказа. Этого было не трудно добиться, учитывая вековые неприязненные отношения между некоторыми из них, особенно в отношениях с чеченцами аварцев, тушинов, хевсур, осетин, кабардинцев и некоторых других.

Дальнейшее развитие событий на Северном Кавказе, вошедшее в истории под названием Кавказской войны, подтвердило правоту генерала А.Ермолова, выступавшего против использования в борьбе с горцами крупных воинских контингентов. Напротив, ставка на военно-экономическую, военно-политическую и, наконец, информационную блокаду повстанцев предопределили истощение ресурсов воевавших с Россией горцев и практически бескровное их поражение.

В оценке бандитской деятельности на Северном Кавказе следует обратить внимание на то, что она традиционно происходит, как правило, в одних и тех же районах. Наиболее частыми и систематическими антисоветские (антироссийские) вооруженные выступления были в Чечне, районах Горного Дагестана, Карачаево-Черкессии. При этом особую роль играет сам феномен Чечни — этно-территориального образования в регионе, традиционно являвшемся генератором антироссийских возмущений. Эта ее особенность была отмечена русскими военными историками еще в прошлом веке. Развитие событий показало, что с течением времени ее роль в регионе как постоянного источника кризисов и конфликтов практически не изменилась. В то же примечательно и то, что инициировав конфликт, Чечня всегда старалась остаться в стороне, втянув в него соседние народы.

Данная специфика этого образования в регионе объясняется тем, что в Чечне никогда не было государственного устройства. Здесь всегда было достаточно легко свергнуть власть, но фактически невозможно было ее удержать. Этого не удавалось сделать даже имаму Шамилю, власть созданного им имамата в XIX.в. распространялась лишь на территорию Горного Дагестана. Поэтому очевидным является тот факт, что любая власть, которая будет претендовать на ограничение преступной деятельности в Чечне будет подвергаться воздействию различных вооруженных группировок.

Единственной силой, которая могла сдерживать развитие бандитизма в Чечне было казачество, депортированное с территории Чечни уже в 1921 г. Тем самым была ликвидирована создававшаяся на протяжении целого столетия буферная зона, функциональное предназначение которой состояла в предупреждении набегов горцев на мирные поселения, контроле за военно-политической обстановкой в регионе. Соответственно была разрушена и система кавказских оборонительных линий. При этом руководителями советских органов власти была сделана принципиальная ошибка, поскольку казачество на Кавказе представляло собой не только буферную зону, но и легализованные партизанские отряды, досконально знавшими и эффективно использовавшими против самих же горцев тактику набеговой войны. И хотя, современные попытки реанимировать казачество и сделать его своеобразной военно-политической силой в регионе не состоятельны, крайне необходимо для защиты от нападений бандформирований создавать дружины самообороны. В Прибалтике, в западных областях Украины и на самом Кавказе ликвидировать бандформирования удалось только лишь с опорой на местное население.

На основе анализа исторического опыта ликвидации бандформирований на территории СССР представляется возможным сделать следующие выводы и предложения:

1. В силу чрезвычайной актуальности проблемы пресечения терроризма и бандитской деятельности на территории Российской Федерации представляется необходимым ее дальнейшее углубленное теоретическое изучение. Представляется целесообразным проведение комплекса научно-теоретических конференций и межведомственных семинаров с привлечением представителей силовых ведомств, ученых, политиков, государственных и общественных деятелей России с целью совместного определения оптимальных направлений, способов и средств пресечения деятельности бандформирований в современных условиях.

Необходимо сделать доступными для изучения специалистами важнейшие документы военного и послевоенного периода, раскрывающие опыт ликвидации бандформирований на территории СССР.

Также представляется целесообразным и отвечающим требованиям времени введение в программы подготовки офицерских кадров в военно-учебных заведениях МО РФ, ФСБ и МВД России спецкурсов по организации и проведению контртеррористических операций с учетом отечественного и зарубежного опыта.

2. В практическом плане представляется необходимым разработать и планомерно реализовывать систему мер информационного, морально-психологического и нормативно-правового обеспечения контр-террористических операций на территории Российской Федерации. Важнейшим условием эффективности данных мер следует рассматривать прекращение на всех уровнях, в первую очередь — на официальном, практики очернения российской истории. Прежде всего должны быть разоблачены и отвергнуты навязанные российскому обществу идеологемы о якобы имевшем место 400-летнем вооруженном противостоянии России и Кавказа, об имперском, колонизаторском характере политики России в этом регионе, тенденциозные концепции об историческом противостоянии православия и ислама и ряд аналогичных. Подобные измышления являются примером преднамеренной фальсификации и интерпретации российской истории, направленных на разобщение и стравливание народов Российской Федерации с целью последующего ослабления и разрушения многонационального федеративного Российского государства. Отечественная история свидетельствует, что эти измышления наиболее активно использовались для идеологического обоснования деятельности националистических и бандитских формирований на территории СССР, а также для провоцирования вооруженных конфликтов на территории России в современных условиях.

Российская Федерация – уникальное государство, в истории которого никогда не было крупных межконфессиональных и межнациональных конфликтов. Сама специфика формирования российской государственности в том, что на протяжении столетий оно формировалось как многонациональное, поликонфессиональное образование посредством добровольного вхождения в состав России подавляющего большинства народов, государственных и этно-территориальных образований. Ни перед каким народом, проживающим ныне в пределах Российской Федерации, российское общество и государство не несут исторической ответственности. Осознание данного исторического факта должно составлять основу формирования государственно-патриотического сознания граждан России, представителей органов государственной власти, военнослужащих Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов.

3. Анализ деятельности бандформирований на территории СССР очевидностью свидетельствует об их активной и значительной поддержке иностранными структурами в лице различных спецслужб ряда государств, а также международных террористических организаций. Внешняя поддержка бандитской деятельности на территории СССР заключалась, главным образом, в предоставлении бандформированиям широкомасштабной помощи, их поддержке на международном уровне, подготовке и обучении бандитов диверсионной и террористической деятельности, а также в инициировании конфликтов в ряде регионов страны. При этом за пределами страны находились, как правило, и руководящие центры бандформирований. Деятельность бандитских групп, таким образом, приобретала интернациональный характер. Аналогичная практика сращивания деятельности бандформирований с различными иностранными структурами наблюдается и в настоящее время в процессе развития бандитизма на территории Северного Кавказа.

Опыт уничтожения бандформирований на территории СССР свидетельствует о том, что изоляция их от внешних источников поддержки является необходимым условием ликвидации бандитизма. Посредством перекрытия источников финансирования и материального обеспечения устраняется один из главных факторов, стимулирующих бандитскую деятельность, – материальная заинтересованность, что неизбежно ведет к сокращению численного состава банд и свертыванию масштабов бандитизма.

В отношении внешних структур, оказывающих прямую или косвенную поддержку бандформированиям, главным направлением деятельности органов государственной власти должно стать недопущение иностранного вмешательства во внутренние дела Российской Федерации, вплоть до применения различных санкций к государствам, на территории которых функционируют подобные структуры.

4. Наиболее существенным аспектом в процессе пресечения бандитской деятельности является обеспечение широкой общественной поддержки. С этой целью целесообразно использовать все информационные ресурсы государства для освещения социальной опасности бандитизма и создания в отношении бандформирований информационной блокады.

5. Учитывая тот факт, что основной мотивацией деятельности бандформирований всегда являлось стремление к достижению власти, особое внимание в районах, пораженных бандитизмом, должно быть уделено формированию и функционированию органов местного самоуправления. В целях недопущения проникновения во властные структуры различного рода пособников и сочувствующих бандитской деятельности целесообразно нормативным порядком ограничить демократические процедуры формирования местных органов власти до момента полной стабилизации обстановки в регионе. Данное положение является общепризнанной нормой управления кризисными ситуациями, юридически закреплено в законодательных актах и эффективно используется в случае необходимости в различных странах, в том числе в США, Великобритании, Франции, Канаде и ряде других.

6. Важнейшим условием эффективного пресечения бандитизма и устранения его негативных последствий, как свидетельствует отечественная и общемировая практика, является сосредоточение всей полноты власти (военной и административной) в кризисном регионе в едином органе, непосредственно подчиненном высшим должностным лицам государства, при обязательном парламентском контроле за его деятельностью.

Не менее важным условием является введение и осуществление в регионах, пораженных бандитизмом, режима чрезвычайного положения. Это, с одной стороны, делает легитимным процесс создания чрезвычайных органов власти, с другой — создает правовые гарантии деятельности военнослужащих, участвующих в операциях по уничтожению бандформирований.

Опыт пресечения бандитской деятельности на территории СССР свидетельствует о необходимости и неизбежности введения режима чрезвычайного положения в ряде регионов Северного Кавказа. При этом не должны приниматься во внимание ссылки на опасность срыва избирательных кампаний в регионах, где будет осуществляться режим чрезвычайного положения. Избирательные права граждан являются вторичными по отношению к таким жизненно важным ценностям, как суверенитет, территориальная целостность государства, свобода и безопасность общества и его граждан.

Принципиально важным является осознание того факта, что ни одно из государств не исключает военно-силовых способов преодоления агрессивного сепаратизма, бандитской террористической и диверсионной деятельности. Более того, налицо общемировая тенденция ужесточения борьбы с терроризмом, стремление к раннему предупреждению и превентивному уничтожению источников, инициирующих терроризм и бандитизм.

7. Необходимо учитывать и тот факт, что практика деятельности бандформирований на Северном Кавказе в современных условиях своими корнями уходит в вековую традицию вооруженного сопротивления России экстремистских националистических и религиозных формирований. В этой связи в процессе подготовки и проведения специальных операций по уничтожению бандформирований целесообразно изучение в воинских частях и подразделениях, дислоцированных на Северном Кавказе, боевого опыта Кавказского корпуса, опыта применения кавказской милиции, а также опыта привлечения народов Северного Кавказа для ликвидации отдельных националистических бандформирований.

В заключении следует отметить, что значимость кавказского региона для России определяется тем, что это именно то направления, с которого ей постоянно угрожала военная опасность.

Южные рубежи Русского государства на протяжении столетий представляли собой обширные степные пространства, по которым постоянно передвигались многочисленные кочевые народы, несшие смерть и разрушение русским городам и селениям. Логика борьбы заставляла Россию стремиться к установлению стабильных границ, которые можно было бы защищать, но вплоть до Кавказских гор, Черного и Каспийского морей на юге таких границ не было. Поэтому важнейшей доминантой российской политики являлось стремление к ликвидации источников угроз с кавказского направления. Именно в этом заключался смысл всей кавказской политики России на протяжении столетий. Таковым он продолжает оставаться и в настоящее время. Современное же обострение обстановки на Северном Кавказе является прямым следствием реализации комплексной программы вытеснения России с Кавказа посредством инспирирования бандитской, диверсионно-террористической деятельности международных и чеченских экстремистских формирований.

Бочарников Игорь Валентинович

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *