Борьба с терроризмом: между молотом и наковальней?

Если мы не возьмем на себя роль молота, то легко может случится, что останется лишь роль наковальни.

Отто фон Бисмарк

После трагедии в Беслане высшее политическое руководство России официально признало факт состояния войны, в котором оказалась страна и ее граждане.

То, что это война сомнений не вызывает уже ни у кого, равно как и то, что данная война является следствием слабости российской государственности. Добавить к этому остается лишь то, что на войне этой не только бьют, но и убивают. Причем убивают на ней лучших представителей нации, что еще более ослабляет нашу государственность. Это, в свою очередь позволяет констатировать: война, развязанная против России террористическим интернационалом на рубеже столетий, являет собой ничто иное, как геноцид российских граждан. Что же касается самого государства — Российская Федерация, то оно, по образному выражению цитируемого выше О.Бисмарка фактически оказалась «между молотом и наковальней». И именно так необходимо воспринимать террористическую угрозу, с которой столкнулась Российская Федерация в новом тысячелетии. Принципиально важно и то, что любая новая террористическая акция несет в себе важнейший политический контекст, поскольку направлена уже не только против существующего политического режима или против отдельных его представителей, а также рядовых граждан вообще, но и против российской государственности как таковой.

Анализ событий последнего времени ставит целый ряд вопросов, на которые необходимо ответить в сложившихся условиях.

Во-первых, почему именно Россия, оказалась в наибольшей степени, чем иные государства мира, подвержена террористическим атакам, приобретшим в последнее время серийный характер?

Во-вторых, кто наш противник?

В-третьих, есть ли у России союзники, и в какой мере на них можно положиться в антитеррористической борьбе?

И, наконец, в-четвертых, каким образом следует противостоять террористической угрозе, если мы не хотим, чтобы российская цивилизация стала достоянием истории?

Есть и еще ряд вопросов, на которые следует ответить и обществу, и государству на самых различных уровнях, но их постановка, без ответа на уже поставленные, преждевременна.

Поэтому, отвечая на самый главный вопрос — почему именно против России развязана террористическая война под лозунгами Ислама, а именно под священными для каждого мусульманина понятиями «джихада» и «газавата» развязана террористическая война против России — следует оговориться — Ислам в данном случае не имеет никакого отношения ни к терроризму, ни к самим террористам. Эта одна из ведущих мировых религий используется в качестве только лишь идеологической ширмы, под прикрытием которой, реализуются преступные замыслы международного терроризма.

Для абсолютного большинства террористов, их вдохновителей и руководителей, не имеет никакого значения ни конфессия, ни национальность потенциальных жертв терактов, равно как и в целом национальные или групповые интересы тех или иных общественных или государственных образований. Настоящую цену имеют только деньги, которыми проплачиваются террористические акты или которые можно получить в результате террористической деятельности. Весьма примечателен в этом плане чеченский терроризм, зарождавшийся исключительно как криминальный, целью и мотивом которого являлось добывание финансовых средств, а основным видом деятельности – разбой, захват заложников, финансовые махинации и вымогательство. Финансовые аппетиты чеченских экстремистов оказались настолько велики, что уже в средине 90-х годов они позволили себе наложить на Российскую Федерацию контрибуцию в размере 400 млрд. дол. – т.е. по миллиарду за каждый год так называемой «непрекращавшейся Кавказской войны». Таковой оказалось истинная цена суверенности дудаевской Ичкерии, главный принцип функционирования которой заключался в следующем: жить без России, но за ее счет.

Говоря о мотивах террористической деятельности на более высоком, международном уровне, следует отметить, что финансово-экономические аппетиты лидеров международного терроризма, несравнимо выше, чем у их региональных (чеченских) партнеров. Более того, сама сеть международного терроризма, сформировавшаяся в конце XX столетия, с полным основанием может быть отнесена к категории транснациональной корпорации, управляемой из единого центра, со своей автономной системой финансово-экономического, идеологического, дипломатического и военно-политического обеспечения. Важнейшим фактором, определяющим деятельность данной «корпорации», является уже стремление установления контроля над целыми государствами с целью извлечения максимальной прибыли от эксплуатации их ресурсов.

В этом плане, Россия, как богатейшее по своим ресурсам государство, превосходящие по стоимостному выражению не только ресурсы США и других ведущих стран мира в десятки раз, но и их суммарный капитал, закономерно находится в центре внимания очередных претендентов на мировое господство. Поэтому не будет преувеличением констатировать: в основе агрессии международного терроризма, филиалом которого является терроризм чеченский, лежит, безусловно, финансово-экономический аспект. Терроризм в данном случае выступает, средством, причем достаточно эффективным, в борьбе за очередной передел мира, за контроль над ресурсами России, в том числе и людскими.

Само по себе наличие несметных богатств России, конечно же, предполагает и соответствующую систему их защиты и обеспечения безопасности. В противном случае желающих попользоваться ими будет бесчисленное множество. О чем и свидетельствует современный этап развития России, система национальной безопасности которой в результате поспешных и безответственных преобразований оказалась не только уязвимой, но и во многом порушенной, неспособной адекватно реагировать на угрозы и вызовы. И это еще одна важнейшая причина и, соответственно, стимул для агрессии против России, в том числе и посредством террористических атак. Именно в этом, как нам представляется, и заключен ответ на вопрос: почему лидер терроризма глобального масштаба Бен-Ладен вынужден больше думать о своей собственной безопасности, а не о возможных акциях против США, в то время как, его региональные партнеры: Масхадов, Басаев и др. практически свободно руководят диверсионно-террористической деятельностью на территории Российской Федерации.

Таким образом, две основные причины лежат в основе террористической агрессии против России: богатства страны, ее слабость и, соответственно, неэффективность государственной системы обеспечения национальной безопасности.

Указанные причины в значительной мере усугубляются и тем, что на уровне органов государственной власти был фактически создан прецедент потворствования терроризму. Занятое борьбой за власть прежнее политическое руководство страны фактически вступило на путь послаблений и заигрывания с чеченскими экстремистами, тем самым, усиливая функционировавший в регионе криминальный экстремистский режим, одной из метастазм которого и является современный чеченский терроризм.

Но не только государственная власть несет ответственность за разрастание террористической угрозы в стране. Дело в том, что и само восприятие терроризма в России далеко неоднозначно в силу особой ментальности населения страны и его традиционного лояльного отношения к различного рода протестным проявлениям, будь-то революционеры-народники или откровенные криминальные элементы. В Москве, например, да и в других городах России до сих пор целый ряд улиц носят фамилии известных террористов, «ореол» подвижничества которых старательно формировался усилиями прежнего политического режима. Говорить в этих условиях о мобилизации общества на борьбу с терроризмом или о формировании в сознании людей понимания того, что любой террористический акт или угроза его совершения, чем бы это ни пытались оправдать, несут зло и представляют собой преступление бесполезно. Довольно значительная часть населения терроризм и террористов таковыми не воспринимают, а если и воспринимают, то только тогда, когда последствия терактов затрагивают их лично.

Именно поэтому и в обществе, и в государстве в целом до сих пор не созданы соответствующие условия для отчуждения и неприятия терроризма. Напротив, в России, очевидно, для терроризма существуют вполне благоприятные условия и поэтому удивляться тому, почему именно наша страна оказалась в наибольшей степени подвержена террористическим атакам, едва ли приходится.

Предваряя вопрос о том, кто виноват в данной ситуации – следует констатировать: конечно же, и государство, и само общество. Государство – в том, что оно слабое и неэффективное, неспособно реализовать главную свою политическую функцию – обеспечить безопасное и свободное развитие и жизнедеятельность своих граждан. Общество – в том, что оно сформировало данное неэффективное государство и не принимает мер по его усилению, а в любых попытках повысить эффективность государства видит наступление на свои права и свободы.

Кто противник?

Конечно же, это сами террористы их различные организации и движения, сформировавшие на рубеже столетий структуру глобального масштаба, о чем еще 6 сентября 2000 года с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН предупредил мировое сообщество Президент России В.В.Путин. К сожалению, в тот момент мировое сообщество фактически проигнорировало предупреждение России о грядущей глобальной опасности, результатом чего стали и беспрецедентные террористические атаки по жизненно важным центрам США, в том числе и в Нью-Йорке, городу, где расположена штаб-квартира ООН.

Сами по себе террористы, равно как и сам терроризм, отнюдь не новые явления мировой истории. Вместе с тем их феномен до сих пор не раскрыт. В частности без ответа остаются вопросы: что толкает этих людей на заведомо преступные деяния, и почему перед террористами, в том числе и одиночками оказываются бессильными целые правоохранительные системы государств, и даже системы обеспечения безопасности глобального уровня.

Видимо прав в этом плане ректор Восточно-Европейского института психоанализа В.Решетников, который считает, что поведение, деятельность и заявления террориста не поддаются рациональному анализу и требуют специальных подходов с позиций иррационального. Чем, в общем-то, и затрудняется борьба с террористами, особенно, на стадии подготовки и осуществления ими терактов.

Значительно затрудняет борьбу с терроризмом и то, что деятельность террористических организаций находится под патронажем мощных структур (финансовых, политических и т.д.). Именно этим объясняется их превосходная оснащенность современными образцами вооружений и средствами для осуществления терактов. Свидетельствует об этом и тщательная продуманность террористических актов, высочайшая организация их исполнения. Помимо этого, как выше было отмечено, террористическая деятельность щедро финансируется из различного рода теневых и официальных источников.

В еще большей мере, усиливает терроризм и феномен, так называемого, пособничества.

Применительно к терроризму в Российской Федерации его основу формируют, прежде всего, население районов в наибольшей степени пораженных бандитизмом. И это вполне объяснимо, поскольку среди местных жителей немало «сочуствующих» экстремистам, предоставляющих им кров, питание и оказывающих непосредственную им помощь. Объясняется это чрезвычайно развитыми родственными клановыми связями, традициями и особенностями так называемого «кавказского менталитета». Но все это лишь видимая часть айсберга. Еще большую поддержку и пособничество терроризму оказывают так называемые скрытые пособники, а их как в самой Российской Федерации, так и за ее пределами больше чем достаточно.

Прежде всего, это характерно, для так называемого правозащитного движения России, видные представители которого, на протяжении вот уже более десяти лет не устают критиковать органы государственной власти за политику, проводимую в Северокавказском регионе.

В этом плане обращает на себя внимание, по крайне мере, несколько моментов. Прежде всего очевиден тот факт, что правозащитная деятельность давно уже превратилась в высокооплачиваемую профессиональную адвокатскую деятельность по защите интересов вполне определенной категории граждан, а точнее – террористов. Об этом со всей очевидностью свидетельствует ангажированность различного рода правозащитников и их особая избирательность в защите прав данной категории лиц. И тот факт, что органами правопорядка не дается адекватной оценки данному явлению характеризует слабость нашей правоохранительной системы, в том числе и законодательном обеспечении противодействия данной подрывной деятельности. Ни одно государство не позволяет подрывать свои устои даже под предлогом реализации благовидных целей. В России же со времен Герцена, различного рода нигилистов, большевиков, диссидентов, а сейчас и правозащитников — эта деятельность стала одной из наиболее устойчивых традиций.

Принципиально важно также и то, что, очевидно, произошла серьезная мутация правозащитного движения. Запятнав себя сотрудничеством с криминальным режимом Дудаева-Масхадова, продолжая в настоящее время подрывную деятельность против собственного государства политические деятели данного движения потеряли моральное право на любую общественную деятельность, а уж тем более, — на правозащитную. По существу же, это «пятая колона» терроризма. Поэтому таковыми данная категория российских граждан и должна восприниматься и отношение к ней со стороны государства должно быть соответствующее. Подчеркнем именно государства, поскольку общество давно уже дало им свою оценку.

Другим не менее значимым, но зато более скрытым противником России является ее собственная бюрократия, система которой была унаследованная страной от прежних политических режимов. В свое время, исследуя эффективность бюрократических систем в развитых странах мира, немецкий социолог М.Вебер, акцентировал внимание на то, что Петр I в период своей модернизации страны взял за образец самую неэффективную модель бюрократии – прусскую, перенеся ее на «русскую расхлябанную почву», он получил ужасающий симбиоз. Подтверждение этих слов мы наблюдаем и в настоящее время.

Характерно, что критерием эффективности чиновничьего аппарата является именно деятельность, а не ее результат. В этом заключена причина того, что в стране очень много говорится об обеспечении безопасности от террористических угроз, на самом же деле эта деятельность давно превратилась в очередную кампанию, характер которой во многом напоминает период перестройки. Именно поэтому все инициативы Президента в данной сфере расходятся как круги по воде: после четкого доклада о выполнении всего комплекса мероприятий по антитеррору, все стараются об этом забыть, чтобы не мешало заниматься более важными насущными задачами. Что касается непосредственно борьбы с терроризмом, то наша бюрократия в данной сфере стоит на позициях принципа, озвученного в свое время А.Ришелье «нет необходимости видеть зло, если нет желания с ним бороться».

Одной из причин данного положения является то, что в основе формирования самой системы российской бюрократии лежат принципы протекционизма и клиентизма, унаследованные отечественной системой бюрократии еще со времен императорской России.

На этом фоне вполне понятны инициативы Президента по изменению принципов формирования административного аппарата, по крайней мере, на уровне глав субъектов Российской Федерации. Поскольку, более чем, очевидно, что сложившаяся в период розового демократизма система выборов глав субъектов Российской Федерации не оправдывает себя.

Сильное и эффективное государство может быть только при наличии такой же сильной и эффективной бюрократии. В противном случае все благие намерения, в том числе и в сфере борьбы с терроризмом, останутся только лишь декларацией о намерениях.

В то же время, полагаем, что изменение принципа рекрутирования в верхние эшелоны власти должно сопровождаться целым комплексом мер, направленных на обеспечение эффективности и результативности административного аппарата, изменением принципов его функционирования, главным из которых, на наш взгляд, должна быть институализация персональной ответственности. Это необходимо потому, что, как свидетельствует отечественная политическая практика, именно ответственность является наиболее уязвимым элементом системы государственного управления, в том числе и в плане противодействия террористической угрозе.

Весьма примечателен в этом плане Доклад представленный американскому Конгрессу по расследованию причин и обстоятельств террористической акции 11 сентября 2001 года. Больше всего в нем поражает откровенное признание американских должностных лиц относительно того, что террористическая сеть Аль-Каида, взявшая на себя ответственность за налет на жизненно-важные центры страны по существу была создана самими же США. Можно только позавидовать американской объективности в столь нелицеприятной самооценке. И хотя она действительно бьет по самолюбию американского истеблишмента, но ее значение в том, что она дает ответы на вопросы, как и каким образом происходило формирование данной террористической угрозы США с тем, чтобы в последующем исключить или, по крайней мере, минимизировать ущерб от подобных акций. При этом в Докладе были названы и конкретные лица, ответственные за события 11 сентября.

На этом фоне достаточно диаметральной является отечественная практика оценки событий недавней политической истории непосредственно связанной с формированием и развитием криминально-террористического анклава в Северокавказском регионе. Ведь мы до сих пор не разобрались в истоках чеченского терроризма и не ответили на вопросы кто привел Д.Дудаева к власти, кто поддерживал чеченский сепаратизм, кто финансировал деятельность чеченских экстремистов, кто и почему фактически вооружил чеченские бандформирования до сих пор оказывающих вооруженное сопротивление органам государственной власти России. Наконец, по чьей преступной халатности произошла трагедия в Беслане? Без ответов на эти вопросы – борьба с терроризмом будет неэффективной и столь же «странной» как и первая чеченская кампания. Поэтому российское общество, и в первую очередь те, кто уже пострадал от терроризма, их близкие должны знать поименно всех этих «героев» невидимого для широкой общественности «чеченского фронта». Без этого борьба с терроризмом будет представлять собой ни что иное как «бой с тенью» причем обязательно с закрытыми глазами.

Таким образом, анализ сложившейся ситуации свидетельствует о том, что в вопросах противодействия террористической угрозе, противников у России как явных, так и скрытых более чем достаточно. Что в свою очередь, ставит на повестку вопрос: кто наши союзники?

О наших союзниках

Увы, союзников, как таковых у России и нет. А если они и есть то настолько не надежные или слабые, что пользы от них намного меньше, чем беспокойств. Эту особенность в свое время достаточно тонко подметил русский генерал К.Манергейм, давая оценку союзникам России по первой войне. Ранее еще более определенную оценку нашим союзникам дал император Александр III, заявив о том, что у России только два надежных союзника: ее армия и флот. Как это не неприятно, но этот факт, остается реальностью и в наши дни.

Действительно, говоря о наших союзниках, например, по ДКБ и СНГ, то, очевидно, что они более чем достаточно слабы и, соответственно, недостаточно самостоятельны в реализации своих союзнических обязательств. Поэтому рассчитывать на них можно только лишь в контексте понимания ими позиции России, и только.

Что же касается союзников России по Антитеррористической коалиции, сложившейся после 11 сентября 2001 года, то для данной категории вполне уместен принцип, заложенный еще в основу международной политики Викторианской Британии: «нет вечных союзников, а есть вечные интересы». Именно данный принцип и лежит в основе взаимодействия России с ее партнерами по данной коалиции.

Примечательна в этом плане позиция ряда европейских институтов, таких, как ПАСЕ, ОБСЕ и некоторых других, обрушивающих массированную критику на федеральные власти России каждый раз именно в те моменты, когда государство предпринимает решительные меры по борьбе с незаконными вооруженными формированиями и террористами на Северном Кавказе. Даже сегодня, когда международный терроризм окончательно проявил свою кровавую сущность, нет-нет да и раздаются голоса осуждения федеральных властей и сочувствия к исполнителям террористических актов. Свидетельством чему стало, например, последнее обсуждение (8 октября 2004 года) Парламентской Ассамблеей Европы вопросов по Чечне, где, несмотря на произошедшую трагедию в Беслане, в очередной раз представителями Европарламента были выдвинуты обвинения в адрес России в массовых нарушениях прав человека в Чечне и нежелании российского руководства идти на переговоры с «повстанцами».

То, что международные структуры исповедуют, конечно же, близорукую политику, является, очевидно, ни чем иным, как рецидивом «холодной войны», в соответствии с которым «все то, что вредит России – полезно для Запада». Поэтому данная позиция должна восприниматься как данность и объясняться только тем обстоятельством, что благополучная Европа не испытала на себе в полной мере массированных атак террористов, подобных тем, которые испытали на себе США 11 сентября 2001 года. Американцы ранее также позволяли себе критику в адрес России за «нарушения прав человека» в Чечне. Однако после событий 11 сентября 2001 года Соединенные Штаты уже проявляют хорошее понимание степени опасности чеченского терроризма. Этого, к сожалению, не скажешь о наших европейских партнерах. Хотя те же США, свои союзнические функции реализуют также посредством только лишь понимания позиции России в борьбе с терроризмом.

Поэтому, говоря о наших союзниках по антитеррористической борьбе, следует констатировать: Россия, находясь на переднем крае борьбы с терроризмом, может рассчитывать только на свои собственные силы. Открытие же «второго фронта» союзников России в очередной раз затягивается.

Практические меры

Учитывая остроту и специфику современной ситуации в Российской Федерации, думается, было бы рациональным пересмотреть приоритеты государственной политики. При этом речь, идет не об отказе от основополагающих ценностей современного мироустройства, а о реализации в контексте политического реализма. Нельзя слепо копировать шаблоны, даже если они и самые передовые. К тому же следует учитывать, что демократия и либерализм – это категории абстрактные. Каждый понимает их по-своему. В то же время безопасность – категория вполне конкретная. Она или есть или ее нет. Поэтому само общество, должно сделать для себя выбор. Истина, как всегда посредине, а именно – не оказываясь от либеральных и демократических ценностей, приоритет все же отдать обеспечению безопасности.

Пример реалистического подхода в данном вопросе подают сами законодатели в сфере ценностных либеральных и демократических установок – американцы. Так, в частности, пережитый американским обществом шок 11 сентября 2000 года способствовал политически безболезненному снятию ограничений на деятельность спецслужб, введенных в 1976 году после Уотергейта и прочих политических скандалов. В соответствии с новыми правилами ФБР теперь сможет в облегченном режиме контролировать граждан и организации в интересах противодействия террористической угрозе.

Так что пафосный лозунг либералов «кто склонен пожертвовать свободой ради безопасности — не достоин ни свободы, ни безопасности» оказался фактически изъятым из политического лексикона в стране-символе либеральной демократии. Что же в данном случае остается делать России?

Вывод из анализа сложившейся ситуации следующий. Борьба с терроризмом является важнейшим общенациональной проблемой и решать ее необходимо на соответствующем общенациональном уровне. Для этого нужно консолидация общества на основе антитеррористической идеологии и выработка эффективной стратегии борьбы с терроризмом, которая должна вестись не от случая к случаю, а непрерывно. Лейтмотивом всей этой деятельности могли бы быть слова, уже сыгравшие однажды уже свою роль в истории России: Россия не сердится, Россия сосредотачивается.

При этом крайне важно учитывать, что «война ценит победу и не уважает продолжительность». Это аксиома более 2.5 тысячелетней давности справедлива и настоящее время. Подтверждением тому стали события периода контртеррористической операции в Северокавказском регионе 1999-2001 гг. Ее результативность на этапе ликвидации сепаратистского режима А.Масхадава, не столько повысила конкретный рейтинг кандидата в Президенты РФ В.В.Путина, но и в целом уровень доверия населения страны к государственной власти. С другой стороны, постоянно тлеющий конфликт на территории Чечни, взрывоопасная ситуация в других национальных республиках Северного Кавказа и, самая главное, непрекращающиеся теракты закономерным образом, снижают уровень доверия населения к власти, причем не только к местной, но и к федеральной.

Касаясь непосредственно борьбы с терроризмом на Северном Кавказе, необходимо четкое осознание, что терроризм в регионе носит не классический характер в виде деятельности какой-то определенной подпольной террористической организации, а представляет собой деятельность фактического симбиоза бандформирований и террористических групп, управляемых из единого центра. Из этого следует, что борьба с чеченским терроризмом и должна строиться исходя из данной специфики.

Так в частности, опыт борьбы с бандформированиями в регионе свидетельствует о том, что они представляют собой реальную угрозу, если опираются на активную поддержку местного населения; если налажено четкое централизованное руководство им, регулярное снабжение из зарубежья оружием, боеприпасами, продовольствием. Исходя из этого, становится очевидным, что успех борьбы с бандформированиями зависит от решения трех главных задач:

  1. а) завоевания доверия населения в регионе путем эффективного проведения информационно-политических мероприятий, оказания широкой гуманитарной помощи населению;
  2. б) изоляции региона борьбы с бандформированиями от источников пополнения оружия и материальных средств извне;
  3. в) решительного проведения специальных операций по разгрому незаконных вооруженных формирований, уничтожению их базовых центров, складов, опорных баз.

Из всех вышеперечисленных направлений только лишь последнее реализуется последовательно, но эффективность спецопераций в данном случае снижается тем, что ликвидируются, как правило, мелкие группы малозначимых бандитов. Такие же знаковые, фигуры как Басаев, Масхадов и другие лидеры экстремистов по-прежнему руководят бандитской, террористической деятельностью в регионе. Уничтожение же таких персон – как Дудаев и Хаттаб, в обществе до сих пор вызывает большие сомнения.

Поэтому ликвидация или поимка главарей террористической сети на Северном Кавказе является важнейшим условием всей антитеррористической борьбы.

Опыт также показывает, что бессмысленно сражаться с отдельными боевиками или террористическими организациями. Необходимо нейтрализовать или истребить инфраструктуру террора, его экономическую, идеологическую и организационную базу.

Применительно к борьбе с повстанцами на Северном Кавказе эта тактика достаточно эффективно использовалась Россией на Кавказе уже в XIX в. Вошла она в историю под названием «ермоловской», по имени одного из наместников России на Кавказе А.П.Ермолова. Его имя до сих пор на Кавказе «непримиримыми» произносится шепотом, а в XIX в. Ярмулой-беем «немирные» горцы пугали своих детей. Сам же генерал А.П.Ермолов, выступал всегда против использования в борьбе с горцами крупных воинских контингентов, напротив делал ставку на военно-экономическую, военно-политическую и, наконец, информационную блокаду «немирных» горцев. Тогда, когда Россия в средине XIX в. взяла на вооружение его стратегию, она и смогла победить в Кавказской войне.

Применительно к нынешней ситуации, думается, что «ермоловская» система, также не потеряла своей актуальности.

Во-первых, более чем, очевидно, что насыщение региона административными, правоохранительными и иными силовыми структурами, а тем более, воинскими формированиями не является панацеей от террористической угрозы. На практике – это равноценно выстрелу из пушки по воробьям. Да и не является это гарантией безопасности населения, хоть всю российскую армию, вместе с внутренними войсками, а также воинскими формированиями других силовых структур передислоцируй в регион эффект будет тот же. Причина в том, что все эти структуры и формирования, большей частью защищают сами себя, особенно в темное время суток, когда хозяевами обстановки все равно являются экстремисты.

Во-вторых, на Северном Кавказе необходимо наведение порядка, причем более жесткого, чем в других регионах страны. Прежде всего, должна быть усилена Государственная граница, причем не на отдельных ее участках, а по всему ее периметру. Бесчисленные прорехи в системе охраны Государственной границы давно уже превратились в настежь распахнутые ворота в Россию для различного рода криминальных элементов, в том числе, конечно же, и террористов. И это при том, что большая часть территории на данном направлении защищена искусственными преградами – главным Кавказским хребтом. Поэтому укрепление границы не потребует таких сил и средств, как на других направлениях. Принципиально важно также, что бы Граница была укреплена, как на грузинском, так и на азербайджанском направлении.

Настоятельной необходимостью является также введение жесточайшего паспортного контроля в регионе, особенно в приграничных районах. Сама приграничная зона должна стать строго режимной, нахождение в которой без соответствующих документов должно быть запрещено. Речь, в данном случае, не идет о кавказофобии, а об обеспечении безопасности, в том числе и «лиц кавказской национальности». Коль справедливо выражение относительно того, что терроризм не имеет национальности, в еще большей мере справедливо и то, что его потенциальные жертвы также не имеют национальностей.

И еще на одном аспекте следует акцентировать внимание. После событий в Дагестане, Ингушетии, Осетии, да самой Чечне, думается, что у террористов в регионе как говорится «земля под ногами горит». Именно поэтому с террористами на Кавказе должны бороться в первую очередь сами кавказцы, которые лучше знают способы и характер действий чеченских экстремистов, их слабые и сильные стороны и, которые более чем кто-либо иной заинтересованы в ликвидации террористической сети в регионе. Поэтому привлечение местного населения к борьбе с терроризмом в регионе является насущной необходимостью.

Бочарников Игорь Валентинович

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *