«Мягкая сила» как феномен современной мировой политики

Важнейшей сущностной характеристикой современных мировых политических процессов является усиление влияние на них «мягких» инструментов воздействия. Сформулированные американским политологом и экспертом по вопросам национальной безопасности США профессором Гарвардского университета Дж. Наем в 1990 году в книге «Обязанный лидировать. Изменение природы американской власти» [13] и развитые в последующих его работах, положения концепта «мягкой силы» стали в значительной степени определяющими в эволюции современных международных отношений.

По своей сути технологии «мягкой силы» предполагают использование нематериальных ресурсов, достижений культуры, методов убеждения и политических идеалов для оказания необходимого влияния на население зарубежных стран без применения традиционных приемов силового, в том числе, военного давления. Именно эти формы и методы невооруженного воздействия нашли применение в политике США в отношении СССР и его союзников во второй половине 80-х годов XX века. Начавшиеся процессы демократизации, как в самом СССР, так и в странах Варшавского Договора на фоне системного кризиса в экономике, политике и идеологии и привлекательность модели западного «общества потребления» предопределили их отказ от конфронтации с Западом. В результате сначала бархатные революции 1989 – 1990 годов привели к власти в странах Восточной и Центральной Европы оппозиционные правящим коммунистическим режимам политические силы, а затем и к самороспуску Организации Варшавского Договора [6]. Фактически это знаменовало собой переориентацию стран Восточной Европы во внешней политике с СССР (России) на США и их союзников.

После распада СССР курс на отказ от военно-политической конфронтации и выстраивание стратегического партнерства с США был избран и новым руководством России. Уже в январе 1992 года президент России Б.Н. Ельцин заявил о том, что российские ракеты с ядерными боеголовками больше не нацелены на США и страны Запада, а 1 февраля 1992 года в Кемп-Дэвиде была подписана американо-российская Декларация о завершении «холодной войны» [7]. Тем самым фактически были завершены и «холодная война», и биполярное противостояние СССР и США, на протяжении почти полувекового периода определявшие характер и содержание мировых политических процессов.

Все это было воспринято в США как победа над СССР, причем настолько значимая, что в ознаменовании данного события Конгрессом США была учреждена даже соответствующая медаль «Cold War Victory Medal» (хотя и не получившая официального статуса). Несмотря на неоднозначность самой победы, тем не менее, факт остается фактом, из глобального биполярного противостояния победителями вышли США, во многом благодаря использованию комплексной стратегии политических, экономических, информационных и иных невооруженных методов [11]. По сути дела, была реализована известная формула древнекитайского мыслителя и полководца Сунь-цзы относительно того, что самая лучшая война – это та, в которой победа достигается не применением силы, а путем использования всех других средств, чтобы заставить противника отказаться от своих политических целей и тем самым сделать его уступчивей, «покорить чужую армию, не сражаясь» [8].

Таким образом, эффективность данных технологий была подтверждена на практике и предполагала необходимость дальнейшей своей проработки и использования в практической области.

Вследствие этого осмысление технологий невооруженной борьбы в США приняло характер приоритетных научно-исследовательских разработок, а их внедрение непосредственно в практику, прежде всего, международных отношений ‒ приоритетом внешней политики США. Это определило специфику самой концепции «мягкой силы», создававшейся под конкретные цели американской внешней политики и вследствие этого воспринимавшейся американскими экспертами не как научная дисциплина, а, в первую очередь, в качестве прикладного инструментария для реализации задач в сфере межгосударственных отношений. По сути, новая концепция была призвана заменить доктрины «массированного возмездия», «гибкого реагирования», «реалистического сдерживания (устрашения)», «прямого противоборства», которые предполагали достижение США военного превосходства и обеспечение их гегемонистских устремлений путем устрашения, угрозы применения силы или ее прямого использования.

Основной целью формирования данной концепции служила разработка способов воздействия на общественное мнение в странах бывшего Варшавского блока и постсоветских республиках. Главной задачей в этом плане явилась разработка технологий воздействия на общественное сознание населения этих стран с тем, чтобы целенаправленно формировать позитивное восприятие США и проводимой ими политики. Все это нашло отражение в реальной политике, особенно начала 1990-х годов, в процессе трансформации мировой политической системы. В этом безусловна заслуга Дж. Ная, идеи которого фактически легли в основу внешнеполитического курса США.

Следует отметить, что, хотя Дж. Най и является общепризнанным автором термина «мягкая сила» и основных положений концепции по ее реализации, тем не менее, само по себе данное явление не является новым в мировой политике. Идейно-теоретические истоки осмысления «мягкой силы» и ее обоснование имеют глубокие корни. Как отечественные, так и зарубежные исследователи этого феномена и его использования в реальной политике отмечают, что теоретические основы данной концепции формировались на протяжении длительного времени, и уходят своими корнями в Античные времена. Идея «несилового» влияния развивалась в древнекитайской и древнегреческой политической мысли, в работах мыслителей эпохи Возрождения и Нового времени: Н. Макиавелли, Г. Гроция, И. Канта, А. де Токвиля и др.

В теории мировой политики и конфликтологии периода биполярного противостояния осмысление категории «силы» и ее использования обрело новый импульс вследствие осознания необходимости снижения уровня военно-политической конфронтации между двумя глобальными центрами силы: США и СССР. Особое место в научном дискурсе по данной проблеме занимают работы американских исследователей-международников М. Баратца, П. Бахраха, С. Льюкса, К. Боулдинга. В работах этих и ряда других авторов уже в 1960 ‒ 1980 годах были высказаны идеи о разных «лицах» силы, которые могут использоваться в мировой политике. Об этом же писали и представители известной «английской школы». Так, в частности, Х. Булл, еще в 1970-х годах исследовал проблемы минимизации физического насилия и максимального акцента на альтернативных методах политического, правового и гуманитарного характера в рамках реализации национальных интересов [12].

Все это свидетельствует о том, что концепция «мягкой силы» сформировалась как результат теоретических наработок более ранних исследователей. Что позволяет проводить аналогии разработок указанных авторов с положениями концепции «мягкой силы» Дж. Ная. Тем не менее, авторство концепции «мягкой силы», равно как и самого термина, в научном сообществе признается за Дж. Наем. Именно ему удалось систематизировать и описать базовые принципы и подходы, связанные с концептом «мягкой силы». Важнейшей новацией Дж. Ная стало также предложенное им новое видение соотношения «мягкой» и «жесткой» силы. Введя образ континуума «мягкая – жесткая сила», он определил новые аспекты их проявления, не учитываемые ранее исследователями-международниками. Главным же достижением Дж. Ная стало не столько концентрированное и емкое описание природы и значения «мягкой силы», сыгравшей важную роль в «холодной войне», а также на этапе утверждения лидерства США в рамках провозглашенного Дж. Бушем-ст. «Нового мирового порядка», а определение ее возможностей в ХХI веке как наиболее эффективной технологии обеспечения американских интересов в ключевых регионах мира.

Суть понятия «мощь» (power) Дж. Най сравнивает с погодой, от которой зависит все, но влияние которой, не всегда поддается рациональному объяснению или математическому исчислению. В целом имеются в виду те инструменты и ресурсы, которые позволяют участникам международных отношений добиваться поставленных целей. По мнению Дж. Ная, сила современных государств распадается на три составные части:

  • военная сила;
  • экономическая мощь;
  • «мягкая сила».

В свою очередь, «мягкая сила» характеризуется тремя основными компонентами:

  • культурой (набор значимых для общества ценностей, не сводимых к массовой культуре ‒ продукция Голливуда и фаст-фуд);
  • политической идеологией;
  • внешней политикой (дипломатия в широком смысле слова).

Первые два компонента ‒ исторически сложившееся наследие нации, третий ‒ субъективный фактор, привносимый находящимися в данное время у власти политиками [9].

Исходя из такого подхода, Дж. Най в различных работах дал следующие определения понятия «мягкая сила» («soft power», в русской трактовке этот термин иногда переводится как «гибкая сила»):

  • «способность страны структурировать ситуацию таким образом, чтобы другие страны формировали свои предпочтения или же определяли свои интересны в выгодном этой стране русле»; [18]
  • «способность заставить своего партнера хотеть того же, что и ты»; [18]
  • «способность получать желаемые результаты в отношениях с другими государствами за счет привлекательности собственной культуры, ценностей и внешней политики, а не принуждения или финансовых ресурсов»; [10]
  • «способность влиять на другие государства с целью реализации собственных целей через сотрудничество в определенных сферах, направленное на убеждение и формирование положительного восприятия»; [3]
  • «способность влиять на других при помощи приобщающих инструментов, определяющих международную повестку дня, а также при помощи убеждения и позитивной привлекательности, с целью достижения желаемых результатов». [16]

Как видим, практически во всех работах в той или иной интерпретации эти определения нашли отражение.

В 2004 году появилась расширенная версия описания «мягкой силы» в виде книги «Мягкая сила. Средства успеха в мировой политике», в которой Дж. Най развернул свою концепцию и дал практические рекомендации по ее успешному использованию во внешней политике [17]. Позднее, в 2006 году, в статье «Подумайте еще раз: Мягкая сила» он привел более точную формулировку: «Сила – это способность изменять поведение других для получения того, чего вы желаете. Основных способов для этого имеется три: принуждение (палка); плата (морковка); притягательность (мягкая сила)» [15].

Таким образом, наиболее значимой сущностной характеристикой «мягкой силы» является способность воздействия на сознание людей с тем, чтобы подчинить их воле и интересам субъекта воздействия, не затрачивая при этом или минимизируя затраты иных ресурсов.

Главный же смысл реализации «мягкой силы» заключается в формировании привлекательной власти, т.е. в способности влиять на поведение людей, опосредованно заставляя их делать то, что в ином случае они никогда не сделали бы. Способность подобного рода Дж. Най характеризует следующим образом: «Когда ты можешь побудить других возжелать того же, чего хочешь сам, тебе дешевле обходятся кнуты и пряники, необходимые, чтобы двинуть людей в нужном направлении» [4]. Вследствие этого стратегия «мягкой силы» призвана оказывать воздействие на сознание, как основной массы населения, так и политической и экономической элиты соответствующего государства. Результатом реализации стратегии «мягкой силы» должно стать формирование благоприятного внешнеполитического окружения для заинтересованного государства.

В работах Дж. Ная нет конкретного механизма реализации данной стратегии. В то же время, он определил ряд мер и рекомендаций, реализация которых, на его взгляд, обеспечит ее успешность. Так, в частности, в качестве ресурсов реализации стратегии «мягкой силы» Дж. Най выделяет: культурно-ценностную привлекательность; привлекательность национально-государственной экономической модели развития; привлекательность политической модели. Раскроем эти составляющие.

Культурно-ценностная привлекательность как ресурс «мягкой силы» базируется на распространении массовой культуры. Инструментами ее продвижения являются:

  • создание торговых сетей фаст-фуда (McDonald’s, KFC, Burger King и др.) на территории других государств;
  • распространение в мире продукции кино-, и шоу индустрии, что наиболее отчетливо проявляется в деятельности «фабрики грез» ‒ Голливуда на протяжении десятилетий, формирующего позитивное восприятие американского образа жизни (Голливуд производит каждую пятую картину мирового кино, доля экспорта американской аудиовизуальной продукции среди 15 самых развитых стран мира превышает 50%);
  • продвижение на зарубежные рынки определенных национальных товаров (Coca-cola, Pepsi-cola, джинсы, брендовые марки автомобилей, бытовой техники, смартфонов, планшетов и др.).

Важным инструментом использования ресурса культурно-ценностной привлекательности является продвижение вовне национального языка [4]. Речь, в частности, идет об утверждении на территории других государств в качестве средства информации и коммуникации английского языка, обретшего характер лингвистической экспансии, в результате которой происходит вымывание национальных языков. Сам же английский язык целенаправленно обретает статус не только международного, но и глобального средства общения [5].

Инструментом продвижения культурно-ценностной привлекательности могут быть также крупные спортивные мероприятия, организуемые государством, такие как: Олимпийские игры, чемпионаты мира по футболу, хоккею и иным наиболее популярным видам спорта, различного рода фестивали, конкурсы и премии (Оскар, Грэмми) и др. Все это в совокупности формирует позитивный имидж государства среди населения других стран и определяет возможности влияния на его массовое сознание, особенно это проявляется в молодежной среде.

Ресурс национально-государственной экономической модели развития может быть задействован государством посредством:

  • реализации крупных инфраструктурных проектов, в том числе и за пределами своих государственных границ;
  • активным финансированием международных финансовых институтов (МВФ, Всемирный банк и т. п.);
  • предоставлением займов и манипулированием ими;
  • оказанием экономической помощи нуждающимся государствам (политика содействия развитию, борьба с голодом, болезнями и т.д.).

Особое значение имеет внедрение американской национальной валюты в качестве средства взаиморасчетов по финансово-банковским операциям, как на внутренних национальных рынках, так и на глобальном уровне. Но, пожалуй, самым главным ресурсом привлекательности экономической модели развития является формирование имиджа «успешной страны, в которой каждый может честным трудом обеспечить безбедное существование себе и своей семье» [4]. США до последнего времени весьма эффективно использовали данный инструментарий с целью привлечения высококлассных специалистов и наиболее талантливых студентов из других стран, что обеспечивало им постоянное воспроизводство и обновление человеческого капитала.

Привлекательность политической модели, как правило, реализуется посредством:

  • «официальной и публичной дипломатии;
  • радио- и телевещания;
  • программы обменов;
  • различного рода гуманитарных операций, предполагающих ликвидацию последствий стихийных бедствий, войн и вооруженных конфликтов и т.д.». [14]

В рамках официальной дипломатии технологии «мягкой силы» реализуются в ходе деятельности международных организаций, в том числе экономических (НАФТА), военно-политических (НАТО), многосторонних межгосударственных переговорных площадок (саммиты «G-7», «G-20»), международных форумов (Давос), клубов (Римский, Бильдербергский) и т.д. Публичная дипломатия работает через радио- и телевещание, сеть Интернет, экспорт продуктов культуры, проведение обменов. Особую роль в этом плане играют американские и западноевропейские транснациональные корпорации в области СМИ, такие, как: американские CNN и «Associated Press», британские BBC и «Reuters», французское «France Press» и др., негласным правилом деятельности которых является создание позитивного образа руководства правительства своих стран и реализуемой ими политики.

Одной из наиболее эффективных форм общения в XXI веке является личная коммуникация. Вследствие этого, определяя природу «мягкой силы» применительно к США, Дж. Най акцентирует внимание на роли американских образовательных центров, являющихся точками притяжения для студентов из разных государств. За время существования официальных программ обмена через них прошли более 700 000 участников, объединенных в сообщество выпускников. Значительное количество выпускников американских университетов в настоящее время составляет политическую и финансовую элиту других стран, формируя, таким образом, крайне важный ресурс благожелательного отношения к Америке за ее рубежами. Особое значение обретает тот факт, что более 200 бывших и действующих лидеров государств и их правительств (А. Садат, М. Тэтчер, М. Саакашвили и др.) прошли обучение по тем или иным формам в США и являются (являлись) по сути проводниками американских национальных интересов в своих странах.

Важным фактором реализации стратегии «мягкой силы» Дж. Най считает также участие в программах содействия развитию других стран. Так, в частности в статье «Становиться умнее, сочетая мягкую и жесткую силу» он писал, что США смогут сохранять свои лидирующие позиции на мировой арене, если они возобновят инвестиции в общественные блага, необходимые людям и их правительствам в разных уголках мира [14]. На практике это реализуется в основном посредством финансового донорства резонансных глобальных кампаний (по борьбе с голодом, лихорадкой «Эбола», вируса «Зико» и др.), а также информационно-пропагандистских акций по их освещению.

Спецификой современного этапа осмысления и развития теоретических основ концепции «мягкой силы» является наполнение ее т.н. «жесткими» составляющими. Речь, в частности идет о таких формах взаимодействия, как: военно-техническое, военно-образовательное сотрудничество, военная дипломатия, перевод национальных вооруженных сил на интегрированные натовские стандарты, демонстрация военной мощи в форме военных учений и т.д. [1]. Все это стало следствием анализа развития военно-политической обстановки в мире, а также непосредственно процессов, в которые так или иначе вовлечены США (иракская кампания, события «арабской весны», политический кризис на Украине, конфронтация с Россией и т.д.), и осознания необходимости корректировки политики с учетом изменения геополитической ситуации в мире, обусловленной эскалацией напряженности в ряде регионов, а также ростом антиамериканских настроений.

Результатом развития теоретических основ «мягкой силы» явилась разработка новой концепции ‒ «smart power» («умной силы»). Суть данной концепции, по словам Дж. Ная, определяется тем, что сама по себе сила ‒ это возможность влияния в целях достижения нужных результатов. «Мягкая сила» делает это с помощью убеждения, притяжения и сотрудничества, «жесткая сила» ‒ с помощью принуждения и вознаграждения. Важнейшее значение «умной силы» характеризуется способностью координировать и комбинировать возможности и ресурсы «мягкой» и «жесткой» сил.

Следует также отметить, что технологии мягкой силы» в той или иной форме нашли отражение в работах других авторов, исследующих проблемы современных форм и способов противоборства. Так, в частности, по мнению ряда отечественных политологов, инструменты и технологии «мягкой – умной» силы в той или форме находят применения в реализации на практике концепций: «управляемого хаоса»; «цветных революций» (инициирования народного гнева); «гражданского неповиновения» Дж. Шарпа; «контролируемой конфронтации» и ее дальнейшего развития в качестве «управляемой конфронтации»; «культурной гегемонии» и др. [1].

Концепции «управляемого хаоса» и «цветных революций», по мнению российских экспертов, в современных условиях в большинстве своем используются в качестве составных частей «гибридных войн». Все они относятся к новому виду международных конфликтов современности, в основе которых лежат разработанные на Западе подрывные инновационные технологии. Данные технологии выступают в качестве средства ненасильственного перехвата власти в ходе государственного переворота с целью передачи страны-мишени под внешнее управление.

Инструментарий и технологии «гражданского неповиновения» разработаны американским аналитиком, основателем Института имени А. Эйнштейна, финансируемого Национальным фондом демократии Дж. Шарпа. В основе данной концепции лежат методы трех видов отказа от сотрудничества с властью:

  • социальный отказ (включает 16 методов);
  • политический (38 методов);
  • экономический (подразделяется на бойкоты ‒ 26 методов и забастовки ‒ 23 метода).

Авторство термина «контролируемая конфронтация» принадлежит В.А. Лефевру, являющемуся создателем концепции рефлексивных игр и «исчисляемой психофеноменологии». В основу ее технологий положены различия в этических системах народов США и России.

Теория «управляемая конфронтация», хотя и имеет похожее название с теорией и практикой В.А. Лефевра, на самом деле является новым направлением в практическом планировании и управлении различного рода конфликтами [2]. Авторы опираются на концепцию конфликта на геоцентрическом театре военных действий (ТВД) как форму вооруженной борьбы за контроль над психическим пространством, что позволило им выбрать необходимую теоретическую базу, а также послужило точкой отсчета для начала переосмысления современной ситуации в области управления военными и военно-политическими конфликтами в новой системе координат.

Идеологом концепции «культурная гегемония» является А. Грамши, по мнению которого, гегемония опирается на «культурное ядро» общества, которое включает в себя совокупность представлений о мире и человеке, о добре и зле, прекрасном и отвратительном, множество символов и образов, традиций и предрассудков, знаний и опыта многих веков.

Все эти концепции, являясь самостоятельными направлениями реализации внешнеполитических стратегий, широко используют инструментарий «мягкой силы», в свою очередь, дополняя и развивая ее применительно к современным международным конфликтам.

Таким образом, развитие концепции «мягкой силы» в XXI веке обрело новый импульс и практическое наполнение ее новым содержанием, предполагающим комплексность использования арсенала всех находящихся в ее распоряжении сил и средств, в т.ч. инструментов, т.н. «жесткой силы». Результатом реализации стратегии «мягкой силы» должно стать формирование благоприятного внешнеполитического и внутриполитического окружения для того или иного субъекта международного конфликта. При этом четких акцентов в определении союзников стратегия «мягкой силы» не делает. Есть общая установка ‒ воздействовать на поведение тех субъектов международных конфликтов, групп поддержки и союзников, на которых возможно оказывать хоть какое-то воздействие, склоняя их к тем или иным шагам в интересах достижения победы в конфликтном взаимодействии.

Бочарников Игорь Валентинович

Литература и источники

  1. Будаев А.В., Манойло А.В., Чихарев И.А., Демидов А.В., Столетов О.В. «Мягкая сила» в мировой политической динамике. [Электронный ресурс]. URL: http://kandidat2.webdevelopers.su/urok/myagkaya-sila-v-mirovoy-politicheskoy-dinamike#_ftn33 (дата обращения: 2.10.2017).
  2. Денисов А.А., Денисова Е.В. Краткий очерк основ теории управляемой конфронтации // Информационные войны. 2014. № 1(29). С. 24-35.
  3. Дзенгелевская А.А. Роль мягкой силы России в формировании благоприятного бизнес-климата. [Электронный ресурс]. URL: http://delonovosti.ru/analitika/3567-rol-myagkoy-sily-rossii-v-formirovanii-blagopriyatnogo-biznes-klimata.html (дата обращения: 2.10.2017).
  4. Най Дж. «Мягкая» сила и американо-европейские отношения // Свободная мысль. XXI. № 10, 2004.  [Электронный ресурс]. URL: http://www.situation.ru/app/j_art_1165.htm (дата обращения: 2.10.2017).
  5. Овсянникова О.А. Англоязычная лингвистическая экспансия как угроза национальной безопасности России. В кн. Роль технологий «мягкой силы» в информационном, ценностно-мировоззренческом и цивилизационном противоборстве. М.: Экон-информ, 2015. С. 210.
  6. Протокол о прекращении действия Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, подписанного в Варшаве 14 мая 1955 года, и Протокола о продлении срока его действия, подписанного 26 апреля 1985 года в Варшаве. // Бюллетень международных договоров.   № 7, сентябрь 1993 года.
  7. Российско-американские отношения в 1992-1996 годах. Справка. [Электронный ресурс]. URL: https://ria.ru/history_spravki/20110404.html (дата обращения: 2.10.2017).
    Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве. М.: Воениздат, 1955. С. 40.
  8. Трибрат В.В. «Мягкая безопасность» по Джозефу Наю //Международные процессы. № 7. 2005. С. 118.
  9. Шабалов М.П. «Мягкая сила» в современной геополитике // Стратегические приоритеты. №1 (5). 2015. C. 48-49.
  10. Швейцер П. Победа. Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995.
  11. Bull H. The Anarchical Society: A Study of Order in World Politics. NY: Macmillan. 1977.
  12. Nye J. Bound to lead: The changing nature of American power. NewYork: BasicBooks, 1990.
  13. Nye J. Get Smart: Combining Hard and Soft Power // Foreign Affairs (July/August, 2009).
  14. Nye J. Think Again: Soft Power// Foreign Policy. 2006. February, 23.
  15. Nye J. The Future of Power. New York: PublicAffairs, 2011. P. 20-21.
  16. Nye J. Soft Power. The Means to Success in World Politics. NY: Public Affairs. 2004.
  17. Nye J. Soft Power. Foreign Policy, No. 80, Twentieth Anniversary (Autumn, 1990). P.168.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *